«А зачем вам долго рассказывать?» — спрашивает мессер Марко и буквально тут же сообщает нам, что он пробыл на службе у великого хана семнадцать лет. Елизаветинский перевод испанской рукописи (сделанный Джоном Фрамптоном в 1579 году) гласит:
Он [Марко] пробыл при дворе великого хана семнадцать лет, и когда надо было направить в любую подвластную хану страну или провинцию большое посольство или сделать какое-либо дело, всегда посылали Марко, вследствие чего разные знатные лица при дворе завидовали ему, он же, неизменно следуя приказу, что бы ни увидел или ни услышал, доброе или дурное, непременно записывал это с целью доложить великому хану.
В книге говорится, что расспросы и записи Марко, которые он делал в этих посольствах, объясняют, «почему мессер Марко знает о положении этой страны больше любого другого человека, так как он обследовал столько этих неведомых областей, сколько не обследовал никто другой на свете, и так как он прилагал к этому особое старание». «Обо всем, что разузнал таким образом Марко, — добавляет текст Рамузио, — и написано столь тщательно и верно в этой книге».
Марко нигде не раскрывает читателю, по каким именно делам направляли его в качестве доверенного лица хана Хубилая в течение тех семнадцати лет, которые он провел в Китае. Точно проследить его путешествия по Китаю мы не в состоянии. И раз это так, то мы не можем твердо сказать, каким образом он собирал сведения об описанных им областях или странах. Извлекал ли он эти сведения из своих записок, сделанных во время многочисленных дипломатических и иных поездок и во время странствий по личным делам, описывал ли свои наблюдения и впечатления, полученные во время долгого пути на родину, — решить трудно. Каждому своему рассказу о том или другом месте он дает заголовок, в котором это место называет, но ни слова не говорит, каким образом он собирал для рассказа материалы. Нам не приходится упрекать Марко, если он описывал лишь то, что ему казалось важным, — у него, сына тринадцатого века, был свой взгляд на вещи и свои интересы, — так или иначе, он дал нам драгоценный материал об Азии, — материке, который все еще таит множество неведомых сокровищ, неисследованных золотоносных жил и кладов.
Марко рассказал нам о народах и племенах Китая и соседних с ним стран, об удивительных взглядах тибетцев на мораль, описал коренное население Юньнани и других провинций, сообщил о широко распространенном среди людей «с позолоченными зубами», живших на бирманской границе, обычае кувады[80] и дал целым поколениям этнологов и антропологов массу других неоценимых сведений. Читая книгу Марко, мы постоянно дивимся зоркости его глаза, остроте его ума, точности его описаний — а ведь это был человек средневековья, человек, не прошедший никакой специальной школы! И мы готовы поверить предсмертным словам Марко, о которых нам сообщает Якопо из Аккви: «Он не рассказал и половины того, что в действительности видел».
Очень интересна глава книги Марко, где он рассказывает о сыроядцах Юньнани, о древнем обычае пользоваться вместо денег раковинами каури, о крокодилах (Марко считал их змеями о двух ногах) и способах их ловли. Рядом дается описание завоевания Бирмы, а также характеристика этой страны и прилегавших к ней государств Индии. У нас нет уверенности, что Марко сам побывал во всех этих местах. Среди разных заметок об Юньнани у Марко имеется такая запись: юньнаньцы, чтобы лошади не хлестали всадников своими хвостами, обрубают у них хвосты. Он рассказывает и о другом обычае юньнаньцев: если у них в доме останавливался красивый или знатный незнакомец или любой человек «с доброй славой, влиянием и весом», ночью его отравляли или умерщвляли иным способом; «они убивали его не с тем, чтобы ограбить его деньги и не из ненависти к нему», а для того, чтобы его душа оставалась в доме, где он был убит, и приносила счастье. Чем красивее и знатнее убитый, считали юньнаньцы, тем счастливее будет дом, в котором осталась его душа. «С тех пор, — добавляет Марко, — как лет тридцать пять тому назад покорил их великий хан, перестали они так злодействовать».
Марко подробно описывает, как бирманцы татуируются: пациенту связывают руки и ноги и держат, чтобы он не двигался, а татуировщик пятью иглами, соединенными так, чтобы их острия составляли квадрат, по намеченным рисункам колет его тело и в уколы втирает несмываемую черную краску. Марко говорит, что татуирующиеся переносят такие страдания, «что этих страданий хватило бы для чистилища»; многие при этом умирают от потери крови. Данную главу Марко заканчивает так: «оставим эту область и этих людей, разрисованных цветами и животными».
80
Кувада — странный обычай, отмеченный этнографами у некоторых народностей во всех частях света: имитация отцом ребенка родовых мук, причем роженица часто ухаживает за мужем. —