Сжимая сосульку, она глядит ему в лицо. Откинув отворот пальто, она разрывает на нем рубашку и быстро вонзает сосульку меж ребер, пока она полностью не погружается в плоть. Отец шумно дышит, не отводя взгляда от ее лица.
Потом, пока он тихо лежит, по всей видимости, стараясь приостановить действие ледяного оружия, она снимает с него сумку, поднимает с земли испачканный кровью листок, который он уронил, и запихивает его в сумку.
Мужчина не может пошевелиться. Однако он взглядом одобряет этот хитроумный ход, призванный сбить с толку тех, кто будет расследовать его убийство.
Он понимает, что никогда не будет отмщен.
Отец издает слабый стон, когда сосулька проникает глубже в тело.
Его глаза как бы говорят:
— Пожалуй, этого достаточно. Ты убила меня холодом. Я понимаю, что ты имеешь в виду.
Но нет, пока он еще жив, у нее в запасе имеется еще несколько метафор.
Это субботняя ночь, потому их окружают отбросы с фруктового рынка и гниющие остатки рыбы: кости, шелуха, плоть. Все вперемешку. Слышится слабый писк крыс. Мать роется в куче мусора, бросая его пригоршнями на тело отца, останавливаясь, лишь чтобы прочесть понимание на его перекошенном лице.
Он не зовет на помощь. Он не плачет и не извиняется, не просит прощения.
Она работает быстро, покрывая все его тело зловонными отбросами, оставив свободным лишь лицо.
Время от времени она проверяет, не умер ли он. Убедившись, что он еще жив, она кивает.
Когда его тело полностью скрывается под слоем мусора, она снова начинает рыться в отбросах, выбирая что-то и складывая себе на колени.
Мать снова проверяет, не умер ли отец. Увидев, что он еле дышит, она нагибается над его лицом.
Сначала она затыкает его ноздри костями трески, все еще покрытыми остатками плоти. В его уши она запихивает остатки гниющего осьминога, тщательно заталкивая их поглубже мизинцем, пока не слышит глухой стон, вырвавшийся из его груди. Наконец она кладет ему на губы остов краба, полусъеденный крысами, загнав его в рот резким ударом, ломая мужчине зубы. Отступив на шаг, она внимательно глядит на результат. Краб мерно поднимается и опускается в такт его дыханию, которое становится все менее заметным. Она вытягивает краба и заменяет его рыбиной, вставит ее таким образом, чтобы хвост торчал из его рта.
Теперь он никогда не сможет рассказать ей обо мне.
Исторические заметки
Лондон и Венеция, зима 1785–1786 гг.
Все основные персонажи книги выдуманы, хотя некоторые их имена позаимствованы из исторических источников и адаптированы. Несколько имен взято из пестрого мира шарлатанов. Существовал подлинный Валентин Грейтрейкс. Он был известным ирландским целителем, который, как говорили, умел лечить золотуху обычным наложением рук. Первенш — это имя героини одной из нравоучительных сказок, написанной в конце девятнадцатого столетия в качестве сопроводительного материала для тонизирующего средства на основе кокаина «Вин Мариани».
Тэбби Рант — так звали служанку в «Новом путеводителе по городу Бат» Кристофера Энсти[23] 1766 года выпуска. Это история одной семьи, посетившей этот город. Неудачливую Тэбби лечит известный доктор сэр Джон Хилл:
Большинство рецептов производства препаратов, с которых начинаются главы, взято из сборника Томаса Фуллера «Pharmacopoeia Extemporanea», вышедшего в 1710 году.
Песенка Зани основана на мотиве, взятом из газеты «Непогрешимый фигляр», популярном издании, печатавшемся на Блэкфрайерз.
В Лондоне действительно жил шарлатан, ездивший на белом пони с нарисованными фиолетовыми пятнами и махавший человеческой берцовой костью. Доктор Мартин ван Бутчелл также хранил забальзамированное тело усопшей первой жены, ожидая появления новой миссис ван Бутчелл. Рецепт ее бальзамирования я использовала при описании бальзамирования тела Тома.
Доктор Джеймс Грэм действительно создал на Адэлфи-террас в Храме здоровья Великое магнитно-электрическое небесное ложе Грэма в 1779 году. Это, конечно, поздновато, поскольку Певенш родилась намного раньше. Это ложе вполне могло несильно бить током, возбуждая пациентов. Грэм говорил, что женская яйцеклетка оплодотворяется электрическими разрядами, возникающими от естественного трения при половом акте. Грэм в работе помогала несравненная «Богиня здоровья и плодовитости». Некоторые источники утверждают, что эта «Вестина» была моделью, которая позже стала пресловутой леди Эммой Гамильтон. Предприятие Грэма обрело такую популярность, что в первые же три ночи после открытия девятьсот человек не пустили туда из-за толчеи. Но к 1784 году о Храме почти забыли и он был закрыт кредиторами Грэма.