Укрепляет и стимулирует, восстанавливает плоть и дух, помогает при истощении. Иногда плохо усваивается, если желудок слаб.
Пол-унции принимать утром в восемь часов, потом в четыре пополудни, запивая ослиным молоком.
— Почему ты меня покидаешь?
— Я обещал взять подопечную на прогулку.
— Подопечную? Это кто?
— Дочь моего друга.
— Тогда почему это должен делать ты?
— Она дочь моего друга. Друга, который погиб.
Мимосина Дольчецца, кажется, смягчается и начинает шептать ему на ухо нежные слова.
— Я не знала, — говорит она снова и снова.
Через какое-то время она поднимает на него взгляд и добавляет:
— Но где же ее мать?
— Я не знаю.
— Ты не знаешь мать этого ребенка? Жену твоего лучшего друга?
— Он никогда о ней не говорил.
Она глядит на него, и в ее взгляде он явственно читает: «Англичане! Варвары!»
Кто может ее за это осуждать?
Но он также не может осуждать Тома, который в один прекрасный день пришел, держа на руках младенца.
— Посмотри, что тут у меня! — сказал он. На этом объяснения закончились. Рыжеволосый ребенок напоминал грубую куклу, одетую в нелепый костюм. Том с глуповатой ухмылкой на лице сам был похож на великовозрастное дитя. За ним повсюду ходила монашка из монастыря Блэкфрайерз, но именно Том, когда ребенок начинал хныкать, давал ему бутылочку, сперва проверив температуру молока и чистоту соски. Малышка высасывала все досуха и требовала добавки.
Все, что Том удосужился сказать по поводу ребенка, так это то, что он был зачат в храме здоровья доктора Грэма[11] в Адэлфи-террас, именно на «великом магнитно-электрическом небесном ложе» Грэма. Валентин громко рассмеялся, услышав этот рассказ. Грэм — принц шарлатанов, а его ложе обещало невероятное наслаждение и плодовитость. Грэм берет пять шиллингов лишь за то, чтобы зевака мог взглянуть на ложе, которое имеет размеры четыре на три метра и окружено двадцатью восемью колоннами из «кристалла». Утверждается, что ложе создано по образу и подобию кровати, стоящей в серале турецкого султана. Если верить рекламным листкам, распространяемым Грэмом, «небесный купол» ложа содержит «душистые, ароматные и эфирные эссенции» и покрыто снизу «зеркалами, которые призваны отражать различные переживания счастливой пары». Их усилия вызывают музыку приятного ритма и громкости. Матрас, лежащий на этом ложе, набит хвостами английских жеребцов (известных сексуальной силой), а под ним расположены пятнадцать сорокапятикилограммовых магнитов, «постоянно источающих волны магнетических испарений». Все это призвано стимулировать женское чрево для наилучшего зачатия.
Том не продолжал. Валентин уже хохотал, держась за живот. Он решил отказаться от дальнейших расспросов. Том не испытывал недостатка в благосклонных дамах.
Занимаясь любовью во всех возможных местах, он всегда говорил, что только у бессовестной мыши есть всего одна норка, в которую можно спрятаться.
Роман, плодом которого стала девочка, вероятно, завершился не самым лучшим образом. Интрижки Тома часто заканчивались печально. Хотя он постоянно желал любви и находил ее в объятиях различных красоток, он никогда не думал о том, чтобы остепениться. Женщины этого не прощали. Том не терпел слез и причитаний. Рыдающая женщина вызывала в нем меньше сострадания, чем карманник с руками, пораженными артритом. Валентин несколько раз журил друга за черствость. Откуда бы ни взялась девочка, у нее были дьявольские черты Тома. Удовольствия Тома порой стоили кому-то очень дорого.
Но что касается подобных вещей, Валентин воздерживался от расспросов, хотя Том время от времени рассказывал со смешком о первых словах дочери и ее хорошем аппетите, о чем ему поначалу сообщала монахиня, а потом хозяйка пансиона, куда он поместил ребенка. Том никогда не думал о том, чтобы поселить дочь у себя дома. Его контакт с ней слабел с каждым годом, пока она росла и становилась все более полной и менее симпатичной. Но от девочки было не так-то просто отделаться. Его вызывали в пансион под разными предлогами. Он всегда возвращался оттуда с дерзким выражением лица, похожим на то, какое у него бывало после разрыва с очередной пассией. Очевидно, он жалел, что признал этого ребенка. Также ни для кого не было секретом, что он не скрывал этого от дочери.
Другая девочка на ее месте была бы раздавлена. Но не юная Певенш. Обида породила в ней напускную самоуверенность. Как и отец, она научилась не показывать слабость, если только это не было ей выгодно. Время от времени Том привозил маленькую Певенш, а точнее говоря, большую Певенш, на склад, где она нервировала окружающих беспрерывными разговорами и бесстыдным любопытством. Диззом был в ужасе от этой крупной девочки, которая пялилась на него и требовала, чтобы он открутил себе задние зубы и показал ей, какие сокровища там спрятаны. Если он возражал, Том мог накричать на него, что на складе случалось очень редко. Чаще всего Том давал себе волю на улице.
11
Джеймс Грэм (1745–1794) — пионер сексуальной терапии, наиболее известен созданием «электро-магнетического великого небесного ложа», которое якобы излечивало бесплодие, импотенцию и способствовало рождению здоровых детей.