Наиболее милосердной для них была бы бомба, после нее клинок или револьверная пуля — они принесли бы им быструю смерть. В любом ином случае лошадей ожидали не поддающиеся воображению страдания. Им предстояло погибнуть от жажды и голода или сгореть заживо в каком-либо закоулке склада.
Уже много недель бедные лошади получали все меньше еды. А последние несколько дней не получали ни зернышка корма, ни воды.
И вот среди рельсов я встретился с Бако. Он мой земляк и по профессии мясник. Я знаю, что он пришел на станцию, чтобы прирезать одну из лошадей. Из жалости. А потом лучшие куски мяса и печень отнесет в укромное место.
Этому Палу Бако в нынешнем нашем положении просто не было цены. Ведь для каждого в эти трудные дни кусок мяса означал жизнь. Те, кто прежде привередничал и говорил, что скорее умрет с голоду, чем проглотит кусочек конины, сейчас глотают ее, выпучив от жадности глаза.
— Привет, Пали! Доброе утро!
— Доброе утро, господин лейтенант!
Величая меня господином лейтенантом, мой земляк стремился приподнять мой дух. Он слышал, что я имею звание офицера запаса. Но меня оно ужасно злило. Я рад, что мне удалось избежать призыва. Тем меньше сейчас, когда братья нилашисты[15] ходили из дома в дом, убивали, грабили, проверяли документы, ловили дезертиров, хотелось мне трубить о своем военном звании.
Только я хотел напуститься на моего незадачливого земляка и запретить называть меня господином лейтенантом, как вдруг увидел нечто такое, от чего слова замерли у меня на губах.
В нескольких шагах позади от Бако из-за железнодорожного состава в утреннем тумане внезапно обозначились контуры лошади. Это была стройная кобыла темно-серой масти, с отметиной. Иными словами, посреди лба у нее сияла белая звезда и обе передние ноги были внизу тоже белые. Красивая лошадь. Но она была так изнурена, что брела, пошатываясь, страшась, что рухнет сейчас на рельсы и что из всех многообразных и прекрасных разновидностей смерти на ее долю выпадет смерть от стужи.
— Поглядите, Пали! За вашим ножом гонится убойная лошадка. Догадывается, бедняжка, что для нее лучше всего, если вы прикончите ее.
— Ага! — сказал, оборачиваясь, Бако. — Это Рожи. Куда ты идешь, глупая, — обратился он к ней. — Ведь здесь ты получишь лишь то же, что на складе.
Рожи, красивая молодая кобыла, стоит перед нами. Она коротко пофыркивает, обнюхивает нас, и легкие струйки пара, вырывающиеся из ее ноздрей, мгновенно рассеиваются в зимнем туманном воздухе. И доверчиво, жалобно обращены к нам два красивых карих глаза: помогите мне!
Бако, мясник, смотрит на меня, угрюмо насупив брови.
— Уж за одно то, что происходит с этими животными, бог должен особо воздать подлецам, военачальникам нашим.
Тем временем Рожи, темно-серая молоденькая кобыла, исхудавшая так, что превратилась в клячу, низко, к самой земле, склоняет голову, выгибает шею и тянет ее ко мне.
Ну конечно, — по обе стороны от меня на снегу стояло по полному ведру воды. В душе моей происходит жестокая борьба: вправе ли я лишить жену и себя драгоценной воды и пожертвовать ведро, чтобы облегчить последние мучительные часы погибающей лошади?
— Отдам ей одно ведро! — решаю я.
— Что вы придумали! Вам же надо сегодня готовить! — удержал меня Бако, приставив ладонь к моей груди. — И как знать, может, завтра нельзя будет выбраться из дома за водой. Да и колодец может иссякнуть.
— Не могу смотреть, как она глядит на меня, видите, как она умоляет! — и я указал на Рожи, которая чуть не распласталась по земле — так она вытягивала шею, чтобы добраться до спасительной влаги.
— Погодите, — говорит на это Бако. — Я подставлю ладони, а вы плесните в них из ведра. Напоим Рожи той водой, которую вы все равно выплеснете, пока донесете до дома.
И мы напоили лошадь этим ничтожным излишком воды.
Я думал, что Рожи, как и все ее собратья, погибла в полыхающем аду станционного склада. Я никогда не спрашивал у Бако, зарезал ли он ее и не полакомились ли мы жарким из мяса красавицы Рожи.
Когда ни одной лошади уже не осталось, Бако и его солдаты получили приказ уезжать. Их отправили на передовую.
Накануне прихода русских освободителей, когда наступило относительное затишье, я улучил полчаса и вышел из дома, чтобы подышать свежим воздухом, посмотреть, что делается вокруг.
Бывают в жизни воспоминания, незабываемые, с отчетливостью кадров кинофильма возвращающиеся вновь. К подобным воспоминаниям относится и это.