Но первый десяток уже имеется. Теперь дело пойдет быстрее. Главное устроиться нам самим. Хороших людей много. Правда, режим, обстановка дьявольски трудные, но мы их все-таки проведем. В общем я полна самых лучших надежд, нисколько не боюсь, что меня повесят. Девчат моих еще надеюсь использовать»[26].
Очень пригодилось Вере в это трудное время знание немецкого языка. Сколько раз в критический момент фашисты верили ей только потому, что она могла свободно объясняться с ними по-немецки!
А один гитлеровец, приняв Веру за немку из Риги, разоткровенничался. Он прошел триумфальным маршем по Франции, Бельгии, Польше. Видел столько побед фашистской армии, а вот в окончательную победу не верил.
— Скоро ли окончится война? — спросила у него Вера.
— Нет, нет, не скоро! — замахал он руками. — Эти русские очень сильны, их сопротивление — ужасная вещь. Мы не привыкли к такому сопротивлению.
Придя к Антоновым, чтобы там зашифровать очередное письмо Кудинову, Вера глубоко задумалась. Сегодняшняя беседа с фашистом не выходила у нее из головы. Об этом нужно сообщить обкому партии.
Клава ушла с донесением. Ждали ее Вера и Дуся в большой тревоге. По городу шли массовые облавы. Несколько подпольщиков попали в их лапы. На дорогах стояли патрули и придирчиво проверяли документы у прохожих. Удастся ли Клаве пробраться туда и обратно?
Вернулась Клава из отряда не одна. В помощь Вере она привела Софью Панкову. Увидев свою старую подругу, Вера обрадовалась и в то же время встревожилась:
— Соня, тут так опасно сейчас… Я же просила Кудинова, чтобы никого из моей группы пока не присылал.
— А тебе не опасно?
— Я уже приспособилась как-то.
— Ну и я приспособлюсь. Что нам впервой переносить трудности?
НЕТ, НЕ СОГНЕШЬ ТАКИХ!
Вера как будто чувствовала надвигающуюся беду. Она и радовалась встрече с Софьей Панковой, и тревожилась за нее.
— Не пообедать ли нам вместе? — предложила неожиданно Анна Васильева.
Вера и Дуся переглянулись и хотели отказаться от угощения, но затем согласились.
— У меня и яичек с десяток найдется, — уговаривала обычно молчаливая женщина.
— Ого, вот это здорово! — воскликнула Вера. — В таком случае, девушки, задержимся еще на часик и пообедаем.
Ей и самой хотелось лишний час пробыть в кругу своих. А здесь собрались Дуся, Соня, Клава, бабушка Маша, Агафья Максимовна. Как это Анна догадалась предложить обед?
Бабушка Маша тоже удивилась: почему она вдруг так расщедрилась? Но своих подозрений бабушка вслух не высказала. Кто мог думать, что беда стоит за порогом! А коль надо приготовить обед, бабушка Маша от такого занятия никогда не отказывалась. Она начала хлопотать у печки.
На минутку забежала соседка, Мария Лиморенко. Она о чем-то пошепталась с Анной и исчезла.
А вскоре возле дома № 4 по Тракторной улице остановились две черные приземистые крытые машины. Из них выскочили полицейские и вбежали в дом. Руководил ими старший следователь полиции Петров.
— Ни с места! Предъявите документы…
Вера Хоружая подала свой паспорт на имя Анны Сергеевны Корниловой, Софья Панкова — на имя Антонины Петровны Заско, Дуся Суранова — на имя Марии Васильевны Петровской.
Петров ехидно скривил губы. В доме начался обыск. Полицейские Босянков, Яцук и другие старались выслужиться: летел пух из подушек, рассыпалась набивка матрацев, одежда валялась под ногами.
— Одевайтесь все!
Когда их вывели на улицу, Агафья Максимовна Воробьева увидела своих детей. Поманив к себе старшего и крепко прижав к груди его голову, шепнула:
— Бегите к отцу, скажите что мы все арестованы. Мальчик махнул перепуганному младшему брату:
— Побежали!
Но они опоздали: Василия Семеновича Воробьева уже схватили.
Их сначала повезли в городскую тюрьму, которая находилась на Суражском шоссе. Веру посадили в камеру, где уже было пять человек.
Начались допросы. После первых пыток устроили очную ставку с Анной Васильевой.
— Как ее зовут? — спросил Петров Васильеву, указывая на Хоружую.
— Вера, — последовал ответ.
— Анна, — перебила ее Вера Захаровна.
Но ее уже не слушали, увели в камеру.
«Кто нас предал? Умышленно назвала Васильева мое имя или оно случайно сорвалось с языка? Откуда она узнала его? Неужели Дуся проговорилась? Случайно тогда жарилась яичница или это был продуманный шаг, чтобы задержать нас в квартире Воробьевых? Случайно забегала Мария Лиморенко или за тем, чтобы проследить за подпольщицами? Почему вскоре же, как она ушла, появились полицейские?» — вопросы возникали один за другим, становились в ряд, цеплялись друг за друга, образуя неразрешимую цепь загадок. А решить их надо, чтобы знать, как держаться дальше.