К о в а л е в а. Пожалуйста.
Т о р б е е в. Сейчас мне кажется, мы можем уверенно констатировать, что в сделке не было ничего случайного. Сделка была выгодна как для Чачхалии, так и для Никулина.
С к о р н я к. С той разницей, простите, что Никулин не знал цен черного рынка. Он не шофер, никогда не собирался приобретать машину. У него не было посредника, посредник возник случайно. (Ковалевой.) Извините.
К о в а л е в а. Продолжайте.
С к о р н я к. Главное доказательство его неподготовленности и незнания в том, что, не торгуясь, сразу отдал билет за пятнадцать тысяч. Иначе он бы потребовал двадцать тысяч, и Чачхалия, по-видимому, дал бы их! Дали бы, Чачхалия?
Ч а ч х а л и я. Дал бы! Конечно! Я честный человек!
Т о р б е е в. Это очень милое объяснение, но Никулин, даже если не знал цен, подработать хотел. Убежден, что в магазин он пришел не случайно.
К о в а л е в а. Вы убеждены, но суд пока не располагает такими данными.
М о л ч а н о в. У меня вопрос к Никулину.
К о в а л е в а. Гражданин Никулин, ответьте заседателю.
М о л ч а н о в. Зачем вы пришли в автомагазин?
Т о р б е е в (негромко). Мы уже слышали это.
К о в а л е в а. Встаньте, Никулин. Повторите. Коротко.
Н и к у л и н. В тот день я поехал в центр ремонтировать импортные ботинки…
К о в а л е в а. Про ботинки не надо. Объясните просто, с чего это вас потянуло в магазин?
Н и к у л и н. Вот, например, покупали мы с Марией, с моей женой, румынский гарнитур, у нас еще денег не хватало, а мы уже каждый вечер ходили смотреть, как он выглядит…
К о в а л е в а. Продолжайте, продолжайте!
Н и к у л и н. Хотелось поглядеть, как она выглядит, моя «Волга»… Ну, конечно, можно на улице поглядеть… Но там чужие машины, а тут, может, вот она, моя стоит… Как бы сказать… Хотел полюбоваться своим несбывшимся счастьем…
К о в а л е в а. Довольно. Гражданка Никулина, ответьте, пожалуйста, суду. Почему вы предпочли деньги, а не машину?
М а р и я (встала). Во-первых, обслуживание недешево, бензина много идет. Во-вторых, есть много дыр. И то надо, и это, пианино неплохо купить… Что мы решаем? Берем деньги по выигрышу. За три тыщи покупаем «Запорожец», а остальные куда хотим…
К о в а л е в а. Благодарю вас. Садитесь.
М а р и я (не садясь). Могу сама два слова сказать?
К о в а л е в а (помедлив, посоветовавшись с заседателями). Скажите.
М а р и я. Не надо нам никаких денег! Мы неплохо обеспечены. Матвей сто шестьдесят имеет плюс прогрессивка, я сто десять, один ребенок, я работаю на техскладе… Хватает! Бог с ним, с выигрышем! Но мы уже из этого выигрыша сто двадцать пропили! Как тут быть?
К о в а л е в а. Вы пьющие?
М а р и я. Ни-ни! Мы трезвые. Матвей выпивает редко. Нормально. Но такой выигрыш! Соседи пришли, товарищи, весь дом, а дом у нас пять этажей… Как не отметить?
На краю площадки появляется М е щ е р я к о в.
К о в а л е в а (несколько мгновений изумленно и строго смотрит на него). Гражданин, что вы встали там как свечка?
Мещеряков неловко топчется на месте.
Хотите слушать — садитесь. К нам ходят без пропусков…
Мещеряков садится рядом с Мстиславом Иовичем.
(Посовещавшись с заседателями.) Объявляется перерыв на четверть часа.
Все подымаются. Неторопливо расхаживают[1].
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Где-то звучит музыка. Сцена как бы подернулась дымкой — это табачный дым. К о в а л е в а, зажигая сигарету, на миг останавливается около М е щ е р я к о в а. Он поднялся, взволнованный. Ничего не сказали друг другу. Ковалева прошла вперед, присела на подлокотник кресла, одиноко курит. К ней подошел Т о р б е е в.
Т о р б е е в. Не сочтите бестактностью, но я бы хотел сказать вам, что думаю об этом деле.
К о в а л е в а (спокойно, устало). Не надо, Георгий Николаевич. Я знаю, что вы думаете об этом деле.
Т о р б е е в (подойдя к Фомину, с иронией). Суд хочет есть, суд хочет курить, суд испытывает жажду, он ничем не отличается от остальных граждан! Этот второй перерыв, назначенный только потому, что всем захотелось покурить, тянется слишком долго.
Ф о м и н. Да, все несколько затянулось. Нам осталось немного. Впереди у нас прения сторон, совещательная комната и само решение. Прения сторон — единственное, что удалось мне послушать днем во время процесса. Это было довольно скучно, я говорю не в упрек. Некоторые мысли об издержках в воспитательной работе среди населения, высказанные вами, были глубоки и уместны. Я вообще люблю, когда прокурор, если он владеет словом, использует трибуну не только в узкоутилитарном смысле, но и заявляет себя как патриот, заинтересованный даже в отдаленнейших последствиях того решения, которого требует.