Мы вошли посреди вступительной речи Яна Яницкого Опалинского, стоявшего в сыром подвале на старом столе.
– В юности ему приходится вынести много неприятностей и побоев от неразумных учителей, которые временами обучают столь хрупкие растения больше при помощи ненужных ударов, чем разума и доброго слова, и делают их неспособными расцвести в полную силу. Здесь стоит упомянуть «Orbłlios plagosos»[74] Горация, а еще лучше – «Anitympanistas» Дорнау, которые угощали нежных детей просто как палачи, и часто нежнейшие дарования теряли всяческую надежду, то есть либо из страха, либо от необузданности их тонкое искусство просто засыпало.
Раздался шквал аплодисментов.
– Можно сказать, в общем – и сегодня, на церемонии, мы услышали это из уст ректора, – что существует шесть носильщиков для гроба студента: пьянство, грех, безделье, похоть и распутство, которые сразу погребают душу и тело, ослабляют разум и память, затуманивают взор и заставляют трястись конечности; и, наконец, послеобеденный сон, который якобы является смертью для жизнелюбия. Ложь, все ложь! Ибо тот, кто так говорит, не любит нас и столь же мало понимает тонкую нашу природу!
Мы находились в подвальном помещении, переполненном студентами, нищими студентами. У некоторых еще был на груди вожделенный знак университета, который позволял ему оплачивать свое обучение с помощью сбора подаяний. В углу стоял кривой стол с жалкими ломтями черного хлеба и небольшим собранием маленьких стаканов – иллюстрация нужды, в которой живут присутствующие. Единственное, чего здесь было в достатке, это буйной веселости.
– Оцалинский здесь и держит речь. Но как нам найти остальных? Тут довольно много народу, – растерянно спросил я Симониса.
– С этим нам, пожалуй, придется смириться. Кстати, Ян Яницкий Опалинский, наряду с бедным Христо, самый ученый студент из всех, кого я знаю. Не случайно он – поляк, и родина его возвышается путеводным маяком христианской цивилизации надо всеми странами полу-Азии. Ян, наверное, лучший оратор во всем университете Alma Mater Rudolphina: когда он говорит, все студенты в восхищении, – ответил мой помощник. – Можете поговорить с ним, когда он закончит речь. Мы спросим его и о двух остальных. По крайней мере, он может знать, где Коломан, они очень дружат.
Вероломны и смертельны для здоровья студентов, продолжал поляк, в то время как мы прокладывали себе локтями дорогу в толпе, совершенно иные вещи, которые несправедливо почитаются как добродетели. В первую очередь, долгое изучение и размышление, которые вытягивают из организма все соки, высушивают конечности и органы и, по Гиппократу, не дают желудку переваривать блюда и напитки. Из-за этого тело переживает истощение, именуемое маразмом, дыхание становится укороченным, все это грозит чахоткой. Учение – тиран здоровья, особенно ночью, когда чад масляных ламп сгущает воздух. Нет необходимости читать много, чтобы быть хорошим студентом, гораздо лучше читать то, что полезно, да и то не все время, а в меру. В противном случае будешь бледен, по всему телу пойдет зуд, глаза будет печь, а взгляд станет дурным и отсутствующим.
– Смотри-ка, там, сзади, Популеску! – воскликнул я, с удивлением обнаружив массивную фигуру румына.
– Где? – спросил Симонис, становясь передо мной. Когда он отошел в сторону, Популеску уже исчез.
– Проклятье, мы потеряли его, – проворчал я.
– Господин мастер, позвольте я поищу его. Я сделаю круг, а потом вернусь и доложу вам.
Он был прав, я почти ничего не видел. С его высоким ростом я не мог соперничать, поэтому уселся на лесенку у стены подвала и стал ждать, когда вернется грек вместе с обнаруженными товарищами.
– Вредно для нашего студенческого здоровья, – продолжал оратор, – кроме того, постоянное сидение, ибо из-за этого закупориваются сосуды кишечника и сплющиваются внутренности. Сдавленный желчный пузырь, однако, выталкивает желчь не вовремя и чаще, из-за чего тело прокисает. Отсюда проистекают боли в селезенке, item камни в чреслах и почках и черно-желтый цвет лица.
По словам Опалинского, для драгоценного здоровья студентов также очень опасно пропускать из-за учебы приемы пищи. Желудок становится слишком жаден, и в свете нехватки другой пищи он начинает поедать сам себя. Тело питается своей собственной субстанцией, что вызывает головокружение, обмороки и сердечную недостаточность. Поэтому горячие темпераменты, у которых кровь и желчь вскипают сверх меры, должны избегать постов. Не говоря уже о нехватке порядочного общения: если студент всегда один, страдает его природа. Филантропия или общительность – суть прекрасные добродетели, похвальные для каждого. Общение высвобождает фантазию из пут и направляет ее в нужное русло, подбадривает человеческий дух и роднит человека с миром идей. Из-за одиночества же человеческая природа омрачается, ибо оно вызывает печаль и меланхолию. Душа из-за такого обращения устает в первую очередь, а с ней и все тело.