Камзол / который нельзя ни прострелить / ни прорубить, ни проколоть: взять 2 фунтамелко нарезанного рыбьего клея / и положить на ночь в крепкий самогон; после этого слить самогон / и налить вместо него свежей колодезной воды/ сварить густую кашу или клей/ добавить 5 унциймелко толченного каучука / растворить его в теплом клее. Далее добавить 4 унциипорошкообразного наждака / 2 унции старого скипидара / еще раз все вместе вскипятить / и покрасить этим толстый холст / (он должен быть натянут на хорошо обструганную доску и прибит к ней) / положить сверху другой холст / и снова покрасить / и продолжать это до тех пор / пока друг поверх друга не будут лежать десять или двенадцать слоев холста; последний слой обтягивается материей. Затем нужно дать высохнуть / летом это может произойти за 8 дней. Из такой ткани можно делать камзол / жилет / рубашку с подкладкой / и даже шляпы и тому подобное / Сделанный таким образом камзол можно увидеть у господина барона К. цу Лабаха / а также в королевской кунсткамере.
Мечи, пистолеты, боевые костюмы. Что мой греческий подмастерье делал со всеми этими вещами?
Еще одна материя / которую нельзя ни разрубить, ни проколоть, ни прострелить из пистолета. Возьми рыбьего клея, растолки его и просей дочиста; затем вари до conslstentiam melleam,[97] вымочи в полученном ткань/ затем высуши на солнце. Когда она потом высохнет / то снова следует намазать полученным клеем / с помощью кисточки. Сушить и намазывать, сколько будет нужно.
Одежда / которую не проткнуть шпагой. Взять новый / или очень крепкий холст / сложить его вдвое / и намазать рыбьимклеем / растворенным в обычной воде; затем дать высохнуть на доске. Когда это произойдет / взять желтый воск / смолу и древесину / каждого по 2 унции / растопить все с одной унцией скипидара / все хорошенько перемешать / и нанести на холст / пока все не впитается.
А дальше:
Сделать жилет / который не пробьет мушкетная пуля. Нужно взять кожу только что забитого быка / тщательно снять шерсть / и вырезать из этого жилет, приложить к телу и сшить / затем на 24 часа продубить уксусом / а потом просушить на свежем воздухе.
Все это Симонис тщательно подчеркнул и на полях прокомментировал своим неразборчивым почерком.
Я вспомнил о скептичном замечании Атто, касающемся придурковатости Симониса. Абсолютно ясно: аббат не доверял ему. Какая чушь! Больше Мелани ничего не сказал. Может быть, потому, что было совсем мало данных и он ни в чем не был уверен.
А как же, с другой стороны, не подозревать всех? Мы бродили в совершенных потемках. В прошлом если я вместе с аббатом Мелани шел неверными путями, то рано или поздно открывался другой путь, который вел к истине. Однако на этот раз мы, оставив первую, обманчивую тропу, оказались в крайне запутанных зарослях предположений, где все менялось и в конце концов превращалось в противоположное. Все были подозрительными: сначала Атто и Кицебер, затем Пеничек и даже Симонис, не говоря уже об Угонио и Орсини, отношения которых еще следовало прояснить. Все остальные были мертвы: Данило Данилович, Христо Хаджи-Танев, Драгомир Популеску, Коломан Супан и оба загадочных повешенных из записки Угонио. Все, кроме Опалинского. Может быть, его тоже следует подозревать? Какова бы ни была правда, вопрос оставался тот же самый: почему были убиты студенты?
В тени болезни, постигшей императора (и великого дофина), было слишком много убитых, слишком много возможных виновников и никакой истины.
Среди подозреваемых не хватало только нас с Клоридией: кто знает, так ли это…
При этой мысли, какой бы безумной она ни была, у меня перехватило дыхание от изумления. Серия убийств началась, как только товарищи Симониса приступили к поискам информации о Золотом яблоке. А потом мы поняли, что эти поиски не имели ничего общего с убийствами.
Единственным связующим звеном, значит, были именно мы, точнее, я, и об этом я тоже уже думал, но лишь теперь сложил вместе два и два: я был единственным наиболее вероятным подозреваемым. Именно после знакомства со мной эти несчастные студенты были убиты.
И не только это: их всегда убивали именно тогда, когда у них была назначена встреча со мной и Симонисом или если мы их искали. Правда, всякий раз, когда мы обнаруживали труп, грек был рядом со мной. Но он уже давно знал своих товарищей; это он представил их мне и даже предложил поручить им исследования. Почему же ему могла понадобиться их смерть именно сейчас?
Атто был прав. Если ты ищешь виновного, сказал он несколько дней назад, то посмотри в зеркало: все, кто договаривается встретиться с тобой, умирают.