– И бедную Камиллу тоже, – добавил я, тщетно пытаясь заразиться от Орсини хорошим настроением.
– О нет, ее-то уж точно нет, – ответил он со своеобразной улыбкой.
– Нет? В виде исключения он пощадит хормейстера Химмельпфорте?
– Разве вы не знаете? Наша подруга – ближайшее доверенное лицо их императорского величества, – приглушенным голосом произнес он.
Какое-то мгновение я молчал, испуганно переглядываясь с Клоридией.
– До сих пор Камилла писала для императора одну ораторию в год, – продолжал Орсини. – Вместе это получается четыре оратории, и она никогда не просила оплаты. В этом кроется загадка, потому что его императорское величество не жалеет средств, когда речь идет о придворной капелле. Он нанял всех семьдесят шесть музыкантов своего отца, более того, он даже ангажировал дополнительно еще нескольких, в основном скрипачей, так что у нас получается сто семь скрипок, что очень необычно для Европы. Не говоря уже об опере, открытой три года назад. Ведь после османской осады двадцать восемь лет тому назад в Вене не осталось оперного театра, который бы заслуживал этого названия.
При Иосифе I, по словам Орсини, Вена стала столицей итальянской мелодрамы, сколь возвышенной, столь и развлекательной, а также арлекинад, пантомим, балета, театра теней, канатоходцев etc.[46] Опера – самая успешная в Европе: четырнадцать представлений в год и более, полна известных имен среди певцов, композиторов и инструменталистов.
– Все – исключительно итальянцы, – гордо уточнил Орсини.
Это дает представление об успехах на поприще искусства, которых удалось достичь благодаря великодушию и тонкому вкусу его императорского величества. Кроме того, его величество сам очень одарен в искусстве музыки, равно как и войны, и в часы досуга, когда государственные дела можно отложить, он садится за чембало или берет флейту и пробует свои силы в довольно милых композициях, среди которых «Regina Coeli»[47] для соло сопрано, скрипки и органа, а также множество виртуозных оперных арий, выполненных в манере итальянца Алессандро Скарлатти. И потом, собственный талант молодого, всеми любимого императора в сочетании с большим количеством его музыкантов побуждает к экспериментам, так что при дворе инструменты часто используются новым, очень неожиданным способом. При этом капелла Иосифа, ибо она была названа в честь императора, стала в том, что касается инновации, своеобразным форпостом всей Европы, подобного которому никогда не существовало.
– Однако несмотря на все это наша таинственная хормейстер никогда не хотела получить даже гульден от императора. Даже до ухода в монастырь она всегда сама честно зарабатывала себе на жизнь.
– О да, это правда, – согласились мы с Клоридией, делая вид, что знаем, на что намекает Орсини.
– Она проехала по всем городкам Нижней Австрии и исцелила сотни больных по предписаниям той рейнской аббатисы, святой Хильдегарды. Часто у нее просили совета даже священники, которых приглашали на соборование. Ее поспешно приводили к постели умирающего, она называла подходящее лечение, которое, полагаю, всегда основывалось на двузернянке, и в течение дня случалось чудо: пациент начинал есть, поднимался и снова мог ходить.
– В случае с нашим сыном ей тоже удалось добиться значительных результатов, – согласился я.
– Да, но здесь, в Вене, Камилла лечит только друзей. Университет строго обходится с теми, кто занимается лечением без ученой степени доктора медицины.
– О, об этом я тоже могу многое порассказать, – подтвердила моя жена, которая занималась акушерской практикой только втайне.
– В любом случае наша хормейстер устроилась здесь хорошо, – сказал Орсини. – Когда император предложил ей навсегда остаться в столице, она попросила у него разрешения уйти в монастырь. Его величество указал ей Химмельпфорте, самый богатый и с правом свободного передвижения из всего множества монастырей города.
– С правом свободного передвижения? – удивилась Клоридия. – Разве монахини не живут в затворничестве?
– Теоретически да, – рассмеялся Орсини, – но им можно принимать любых посетителей женского пола, которые в кельях оказываются мужчинами, что предполагает наличие разрешения аббатисы, впрочем, его, похоже, очень легко получить. Они постоянно едят сладости, которые таскают из печи, особенно различные конфеты.
– Теперь, когда я об этом задумался, – сказал я, – могу подтвердить, что тоже замечал, что монахини не очень строго отгорожены от внешнего мира: можно очень легко просунуть голову между прутьев решетки, а стройный человек может далее пролезть через нее.