Выбрать главу

В те годы университетское преподавание не сводилось, как в гимназии, к штудированию учебников. Среди профессоров находились светила русской науки: Менделеев, Бекетов, Докучаев, Сеченов, Меншуткин, Бутлеров, Костычев, Иностранцев, Воейков. Все они активно занимались научными исследованиями и сообщали слушателям о своей работе, поисках и сомнениях, о том, что еще предстоит открыть.

Студенты университета как бы видели собственными глазами жизнь науки, борьбу мнений, новейшие достижения и, главное, перспективы. Понимали, как много еще не изведанного в природе.

Существует представление, что ученику и студенту требуется втолковать как можно больше фактов, сведений, начинить их знаниями. Но, может быть, куда важнее пробудить или поддержать интерес к исследованиям, открывая перед молодыми людьми мир природы, полный тайн, и мир науки, полный сомнений.

«Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, — считал А. Эйнштейн, — это ощущение таинственности… Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то во всяком случае слепым… Я довольствуюсь тем, что с изумлением строю догадки об этих тайнах и смиренно пытаюсь мысленно создать далеко не полную картину совершенной структуры всего сущего».

Для молодого Вернадского подобное ощущение тайны, знакомое с детских лет, не угасло в годы университетской учебы и первых научных работ. Оно по-прежнему было связано с мыслями о Земле и космосе. На это нацеливали его, в частности, лекции Д. И. Менделеева. По-видимому, как раз тогда зародились у Вернадского первые мысли об особенностях химии планеты и ее отличии от лабораторной химии и космической химии. Мысли эти были новыми для того времени и вели в неизведанные области двух новых наук, достигших расцвета лишь в нашем веке: геохимии и космохимии.

В годы студенчества на Вернадского большое влияние оказали В. В. Докучаев и Л. Н. Толстой.

Докучаев преподавал в университете минералогию. Его отличала широта научных интересов, умение обобщать разнообразный материал. Он был прекрасный наблюдатель и «пониматель» природы. «Под его объяснениями, — писал Вернадский, — мертвый и молчаливый рельеф вдруг оживал и давал многочисленные и ясные указания на генезис и характер геологических процессов, совершающихся в скрытых его глубинах».

Научные исследования Докучаев тесно связывал с нуждами практики. Для понимания природы почв и, в частности, чернозема его работы имели решающее значение. Докучаев предлагал научно обоснованные мероприятия для рационального ведения сельского хозяйства в степных областях. И одновременно отмечал, что научные рекомендации и даже техника бессильны помочь сельскому хозяйству без любви к земле и земледелию, без желания применять достижения науки и техники на практике.

Докучаев самостоятельно, с большими трудностями и напряжением своих духовных и физических сил шел по пути познания. Обстоятельства не благоприятствовали ему, выходцу из бедной семьи провинциального священника. По мнению Вернадского, он «представлял во многом self made man'a (человека, создавшего самого себя), умевшего „хотеть“ и достигать своей цели путем личного колоссального труда и путем организации работы других».

Докучаев предложил своему ученику заниматься минералогией и кристаллографией, хотя сам, преподавая эти науки, нашел свое призвание в почвоведении, изучении русского чернозема, а также географии и геологии Европейской России.

Вернадского с детства интересовала общественная жизнь как всей страны, так и тех учреждений, где ему доводилось учиться или работать. В своих детских дневниках он вел хронику текущей гимназической жизни, а также событий общегосударственных (например, процессов над революционно настроенными гражданами или перипетий русско-турецкой войны на Балканах). В университете он вступил в студенческое научно-литературное общество. О том, что интересы этого общества простирались значительно шире вопросов науки и литературы, показывает уже то, что секретарем научного совета общества состоял Александр Ульянов, старший брат В. И. Ульянова-Ленина, впоследствии казненный за участие в покушении на царя.

В университете Вернадский стал членом своеобразного студенческого товарищества, куда входил друг его детства А. Корнилов и такие впоследствии видные ученые, как братья Сергей и Федор Ольденбурги, Д. Шаховский, И. Гревс и другие. Это было действительное братство, главными принципами которого были честность, дружба, взаимопомощь. Профессиональные интересы членов братства были различны: история, философия, литература, естествознание. Но это их не разъединяло, а взаимно обогащало. Верность братству они сохраняли до конца своих дней.

Вспоминая свой жизненный путь, Вернадский особо отметил, что своеобразная общественная моральная оболочка — тесный кружок «братства» — наложила неизгладимый отпечаток на его жизнь.

Моральные принципы братства сложились во многом под воздействием произведений Л. Н. Толстого, его представлений о добре и истине. Толстой написал «Исповедь» и несколько философско-религиозных трактатов, заново перевел Евангелия, полностью исключив из них все чудеса, стремясь придать земные черты образу Иисуса Христа и реалистически описать его легендарную жизнь. Часть верующих была этим возмущена. Православная церковь заклеймила Л. Н. Толстого как безбожника. Однако для многих молодых людей страстные и глубокие мысли Толстого, его неистовое стремление к истине, вера в разум и добро стали поводом к серьезным дискуссиям, размышлениям и сомнениям в правильности тех «истин», которые им втолковывались с детства родителями, священниками, преподавателями гимназий.

Вернадский искренне увлекся учением Толстого и разделял многие его сомнения. Однако Толстой не верил в то, что наука способна удовлетворить стремление человека найти «смысл жизни», примириться с неизбежностью смерти, обосновать высокие моральные принципы. Вряд ли подобные идеи были близки Вернадскому. В отличие от Толстого он всю свою жизнь сохранял веру в научное знание и стремился найти ответ на множество вопросов бытия на основе логического анализа фактов, достоверных сведений о мире и человеке.

Обычно каждый человек в детстве или юности переживает период сомнений, впервые серьезно задумываясь над неизбежностью своей смерти, «тьмы за гробом», по выражению Гамлета, над сложностями бытия, над правдой и ложью, добром и злом. Очень немногие возвращаются к подобным сомнениям позже. Большинство предпочитает довольствоваться трафаретными объяснениями или вовсе обходиться без объяснений, стараясь не слышать свой «внутренний голос» за шумом и грохотом быстротекущей жизни.

Великий писатель в поисках ответов на загадки бытия занялся богословием и философией. Великий ученый связал свои личные переживания с научным творчеством.

ОТСВЕТ МИРА ИДЕЙ

Жизнь Вернадского богата событиями: он много путешествовал, встречался с интересными людьми, активно участвовал в общественной жизни. И все-таки главной для него всегда оставалась напряженная духовная деятельность, размышления, познание природы.

Мир мыслей и переживаний не укладывается в узкие рамки анкетных данных. У него иное время, иная протяженность, свои законы.

Трудно указать точную дату проявления той или иной научной идеи, ограничить пределы ее существования. Истоки множества научных мыслей теряются в далеком прошлом и находят свое продолжение в будущем. Поток идей в чем-то подобен реке: люди приходят, уходят, а он продолжает свое движение.

Занятие наукой вовсе не предполагает охвата сколь-нибудь обширной области мира идей. Напротив, большинство специалистов предпочитают не выходить из узкого круга одной науки или даже ее части.

Для Вернадского было иначе. Он постоянно расширял область своих научных интересов. Начиная исследовать какую-нибудь научную проблему, он обычно продолжал заниматься ею многие годы. Не решал последовательно одну проблему за другой, а изучал их параллельно. И это вполне естественно: в науке, решив одну задачу, тотчас замечаешь несколько новых.