Наши лица все были пожелтевшими. Мы разговаривали лишь при необходимости, и все время прислушивались, так как день был наполнен шумом и грохотом, и не терпел наших голосов. День находился на грани взрыва.
— Не знаю, какая глупость заставила меня вчера вернуться сюда, — сказал Имад, задыхаясь от гнева. — Если бы я остался там, с ребятами, то я смог бы противостоять им. Если бы хоть принес с собой оружие!..
Отец сразу ответил ему:
— Даже если бы ты принес с собой оружие, что ты сделал бы с ним?! Ты думаешь, что винтовка в силах противостоять танку или самолету?! Они ответят тяжелой артиллерией и снесут дом одним ударом.
— Я все равно пойду. Я не могу остаться тут, наблюдая за происходящим.
— Тебе лучше подумать, как спрятаться. Они врываются в дома и арестовывают всех молодых мужчин. Если они арестуют тебя, то тебе придется забыть навсегда о борьбе с ними.
— Ты мне не запретишь уйти, папа. — Имад упорно настаивал на своем. И хотя я ни разу в жизни не держал в руках оружие, я не колеблясь сказал:
— Я пойду с тобой.
— Это самая настоящая глупость, — закричал на нас Касим. — Они вас сразу арестуют, как только ваши ноги ступят на асфальт улицы. Если бы вы находились с теми, кто сопротивляется, я бы не возражал, но идти к смерти своими ногами — это глупость, которую я не дам вам совершить! Сейчас вы должны думать, как спрятаться. Если они придут сюда и заберут вас, а это может случиться в любой момент, то один Бог знает, вернешься ли ты, Имад.
Касим с женой решили, что нам лучше всего спрятаться в убежище. «Это тайное место, о котором немногие знают. Оно находится на краю нашего двора», — говорил мне Касим.
— Но идти туда среди бела дня — это очень большой риск. Лучше пробраться туда вечером, — сказала его мама и добавила: — Пока ночь не наступила, поднимитесь на потолок ванны[9]. Это единственное незаметное место в доме. Когда они пришли в прошлый раз, то не обратили на него внимания.
Когда мы спустились из нашего укрытия в ванной — все вокруг уже затопила темнота. Касим сказал, что они отключили электричество и, попросив нас двигаться побыстрее, добавил:
— Спешите, ситуация становится все опаснее.
Пока мы сидели в тайнике, я наблюдал за городом, который вдруг погас и пропал без следов, превращаясь в черное протянувшееся пятно, на границах которого, как огни, горели фонари.
— Ты знаешь, что это за огни? — спросил Имад.
— Нет. Не знаю.
— Это огни их колоний. Они сейчас смотрят телевизор и беседуют между собой, и, наверно, кто-то из них что-то радостно празднует. И, может быть, кто-то другой, по каким-то мелочам, грустит. Короче говоря, они сейчас чувствуют себя в безопасности. Ты знаешь, почему?
— Почему?
— Потому, что их безопасность означает, что мы должны испытывать опасность. Их мир означает нашу кровь. Их свобода означает нашу тюрьму. Одним словом: их жизнь означает нашу смерть.
Мама Имада приготовила нам покрывало, свечки и еду, которой должно было хватить нам на два дня.
— Или три, — сказала она. — Я не думаю, что напряженная ситуация продлится дольше.
Она помогла закрепить мешки с вещами на наших спинах. Имад взял с собой радио. Мы выпрыгнули из окна, выходящего во двор, и поползли. Мне пришлось держаться за Имада, чтобы не потерять его в густой тьме.
«Может быть, они не настолько близко, чтобы нам быть чрезмерно осторожными», — подумал я, но вскоре уразумел, что плохо оцениваю ситуацию. Небо вдруг осветилось горящими огнями, после чего бомбы начали падать совсем рядом с нами. Земля подо мной затряслась. Мы на миг остановились. Предположив, что осколки бомб обязательно попадут в нас, если мы будем двигаться дальше, мы перестали ползти.
Бомбы падали совсем недалеко от нас, может быть, на расстоянии двухсот или трехсот метров, но нам казалось, что они падают еще ближе, особенно, когда мы услышали крики, грохот разваливающихся стен и гром бомбардировок.
В тот миг я был уверен, что части наших тел разлетятся в разные стороны. В теле распространился холод. И мне не захотелось двигаться вперед, так как передо мной стояла смерть. Я увидел, как она смотрела на меня.
Вдруг Имад вновь потянул меня за собой. Потом небо погасло, и тьма снова накрыла нас. Мы еще немного проползли, потом Имад остановился, и я услышал шуршание. Я понял, что он открывает дверь в убежище.
9
Иногда в квартирах ванная имеет низкий потолок, и между потолком и потолком квартиры есть пространство, которое люди пользуют в качестве кладовки.