— Чуть не опоздали на вахту, — строго сказал Клюсс. — Что случилось? Неужели нельзя было раньше приехать?
— Так получилось, Александр Иванович. Ехал на предельной скорости.
— Где же это вы были?
— В Ханчжоу, Александр Иванович.
— В Ханчжоу?! Вы что? Впредь запрещаю выезжать за пределы Шанхая без моего разрешения. Мало ли что может случиться! Ведь, если бы вы пропали, никому в голову не пришло искать вас в Ханчжоу. С кем ездили?
— С мичманом Добровольским.
— Он из шайки Хрептовича?
— Так точно. Сегодня ночью они намерены на нас напасть.
— Знаю. Женщины с вами были?
— Были и женщины.
— Какой безрассудный поступок! Ведь могло выйти иначе!.. Так вот, Михаил Иванович, интересоваться вашими романами в мои обязанности не входит. Но предупредить я должен. Будьте осторожны в своих знакомствах и помните, что вы офицер флота Дальневосточной республики.
— Понял, Александр Иванович. Разрешите идти?
— Идите. И передайте Николаю Петровичу, чтобы распорядился собрать личный состав, кроме часовых и вахтенных, на нижней палубе.
Штурман вышел.
— Товарищи, — обратился командир к экипажу, — сегодня ночью шайка Хрептовича намерена на нас напасть. Они надеялись на внезапность, но нас своевременно предупредили. Нападающие в невыгодном положении: им надо со шлюпок влезть на палубу. Главное наше оружие — штыки, кинжалы, пожарные топоры и ломы. Стрелять только в крайних случаях и только в упор. В наших интересах не только отбить нападение, но и взять пленных. Помните: бдительность, выдержка и готовность разумно и решительно применить оружие!
Вахта с полуночи до четырех, которую моряки издавна окрестили «собакой», прошла без происшествий. На следующую вахту вступил Полговской, но штурман, сменившись, остался на палубе. Командир тоже вышел наверх. У караульного помещения стояли вооруженные матросы. Боцман сидел на комингсе у входа.
«Где же беляки?» — было у всех в мыслях.
Но вот вереница сампанов, плашкоутов и барж, которую всё ещё нёс вверх по реке ослабевающий прилив, прошла. Впереди на водной глади только два суденышка. Тускло мерцают их фонарики, мерно колышутся длинные весла. Эге, да в них много народу!
— Спокойно, товарищи, — сказал командир, вынимая наган, — это, наверно, неприятель. Боевая тревога!
Под трель авральных звонков раздались топот и бряцание оружия. В среднем люке показалась голова Нифонтова, он тоже держал в руках наган. Вслед за ним с браунингом вышел комиссар. Проходя мимо штурмана, он негромко сказал:
— Среди нас есть предатели.
— Предателю первая пуля! — отозвался штурман, вынимая кольт. Стоявший в двух шагах от него Полговской вздрогнул и оглянулся. Лицо его выражало ужас. Но штурмана отвлекли раздавшиеся на баке отчаянные крики, треск ломающегося дерева и чье-то жуткое завывание. Все бросились к левому борту.
Большой сампан ударился кормой о форштевень, поломал весла и кормовой фальшборт. Он был полон китайцев. Все они испуганно орали и умоляли не стрелять, увидев направленные на них дула винтовок. С треском и воплями сампан дрейфовал по борту.
— Цюйба! Цюйба![36] — кричал на китайцев боцман.
— Караул на правый борт! Неприятель справа! — скомандовал Клюсс.
— Ни одного выстрела! Пусть сначала пристанут! — срывающимся голосом крикнул комиссар.
Он, штурман и большинство матросов перебежали на правый борт. Перед их взорами предстала незабываемая картина: второй сампан, полный людей, медленно, как привидение, проходил в двух-трех метрах от борта. Его пассажиры, одетые в синее китайское платье, не галдели, молчаливо, настороженно смотрели на полную вооруженных людей палубу, боясь шевельнуться.
— Чао-юэ![37] — исступленно орал на гребцов стоявший на корме человек с выглядывающим из-под его желтого плаща маузером.
К борту, размахивая наганом, подбежал боцман:
— Беляки! Куда же вы? Ехали к нам, чего же трусите? Приставайте к борту!
В ответ послышалась звучная русская брань.
Через минуту оба суденышка исчезли во мраке. Только, удаляясь и покачиваясь, мерцали их фонарики.
— Финита ля комедиа, — сказал штурман, — вот как всё просто! Ни крови, ни абордажных крючьев.
— Сегодня на этом конец, — отвечал командир, — но если бы у нас, как обычно, все спали, а вахтенные были бы беспечны, могла быть и стрельба и кровь. Дайте отбой, Николай Петрович, и прикажите офицерам собраться в кают-компании. А команде пусть раздадут чай и усиленный завтрак. Спать сейчас все равно никто не будет.