Я спросил:
— Гилфорд?
— Одевайся быстрее, — сказал капеллан.
Я сел, пытаясь удержать Освинн, запах ее кожи, тепло летнего дня. В открытую дверь тянуло холодом. Я не снимал рубашку на ночь, но она была слишком тонкой, и утренний воздух уже леденил мою кожу.
— Еще очень рано, — пробормотал я. Это было совершенно очевидно, но мое сознание еще было затуманено сном, так что это были первые слова, пришедшие на ум.
— Поторопись, мой друг, — ответил священник. — Нам пора идти.
За окном кричали люди, ржали лошади. На мгновение комната осветилась оранжевым светом, когда мимо окна пронесли факел, потом все опять погрузилось в серые сумерки.
— Что происходит, — спросил я.
— Они идут, — сказал Гилфорд. — Нам надо срочно ехать к причалам.
— Англичане идут?
Капеллан огорченно вздохнул.
— Мятежники, — поправил он меня. — Их армия приближается с севера. Он поставил фонарь на пол. — Я буду ждать в зале.
Он быстро вышел. Я сбросил одеяло и поднялся на ноги, натянул поверх рубашки тунику, зашнуровал штаны, потом надел кольчугу и застегнул на плече плащ. Мой нож лежал рядом с подушкой, я прикрепил его на пояс — на этот раз на правую сторону, потому что на левом бедре у меня теперь висел меч виконта. Я опять слышал крики и топот копыт во дворе. Я оглянулся, чтобы убедиться, что ничего не забыл, но здесь больше ничего не было. Все мое имущество было на мне.
Гилфорд, как и обещал, ждал меня в зале. Он был одет не в свою обычную рясу, а нечто, более напоминающее одежду купчика средней руки: зеленая куртка, коричневые клетчатые штаны, красновато-коричневый плащ, сколотый на плече замысловатой серебряной пряжкой.
— Ты готов? — спросил он. — Все, что нужно, берем сейчас, возвращаться не будем.
— Готов, — сказал я. Я проверил кошелек под плащом, который накануне мне дал виконт, все было на месте. — Эдо и Уэйса известили?
— К ним отправили гонца, — ответил он, когда мы двинулись к открытым дверям зала. — Встретимся с ними на корабле.
По двору стелился туман, горело несколько факелов, далеко на востоке пробивался слабый серый свет, отмечая приближение рассвета. Мерзлая трава хрустела под ногами, земля затвердела, и лужи покрылись ледком. Капеллан вел меня к группе рыцарей — всего три человека, которые стояли рядом со своими лошадьми, потирая руки, чтобы согреть их. Все смотрели, как мы подходим. Двоих из них я не знал, но третьего видел накануне на площади рядом с Мале: коренастый крепыш с суровым взором и здоровым шнобелем[12], слишком большим для его головы.
— Эти люди будут сопровождать нас, — сказал мне Гилфорд, а затем обратился к остальным: — Это Танкред, которого лорд Гийом назначил вашим командиром.
Я пожал руку каждому из них, удивленный, какими молодыми они все оказались. Я никогда не умел точно определить возраст человека, но был уверен, что все они года на три-четыре моложе меня.
— Я думал, нас будет шестеро, — сказал носатый. Его низкий хрипловатый голос напоминал рычание собаки.
— Двое других будут ждать нас на корабле, — ответил Гилфорд, когда полдюжины всадников проскакали мимо нас с копьями в руках к воротам. — Сейчас мы ждем только леди Элис и Беатрис.
Нам не пришлось ждать долго, так как в тот же момент я увидел, как они верхом выезжают из конюшен: тоненькая Беатрис, завернутая в толстый черный плащ, отделанный мехом, и рядом с ней женщина, которая могла быть только ее матерью, женой Мале. Более округлая, чем ее дочь, она прямо держалась в седле, лицо ее было суровым, а пронизывающий взгляд мало чем отличался от взгляда ее мужа.
— Миледи, — поклонился капеллан, когда они поравнялись с нами.
— Отец Гилфорд, — ответила леди Элис и повернулась ко мне. — Ты тот человек, которого мой муж назначил сопровождать нас в Лондон? — спросила она.
Даже ее голос звучал, как у ее дочери; я заметил, что, несмотря на суровость, она не выглядела непривлекательной. Для своего возраста, конечно.
— Да, миледи, — я поклонился. — Меня зовут Танкред.
— Извините, — прервал меня священник, — но мы должны поторопиться. У нас будет достаточно времени для знакомства, когда мы отплывем.
Пока мы разговаривали, подошли конюхи с двумя лошадьми, одна из которых, видимо, предназначалась капеллану, потому что он сразу взял поводья, а вторая была моей старой знакомой.
— Хорошо, — сказала леди Элис. — Конечно, мы поговорим позже.
Я взял поводья серой кобылы из рук конюха. Она уже была оседлана, поэтому я поднялся в седло и проехал в начало кортежа. Я мимолетно встретился с глазами Беатрис — расширенными и полными страха — прежде, чем она отвернулась.