Гуранские тетки подошли поближе и остолбенели: размякшие богомолки беспомощно ловили ртами воздух, а напарники мчались на них в рай! Придя в себя от ужаса и возмущения, бабы побросали корзины и с визгом бросились бежать.
— Что они там делают, распутники! Дети же все видят, пастухи! — ворвались они с новостью в село.
Мужчины схватились за колья и ринулись на взгорок. Впоследствии сельчане удивлялись: как ни дубасили богомольцев, они только бормотали что-то и крестились.
За Берестовицей, в Ремуцевцах[27], отколовшиеся от Альяша сектанты выбросили свой девиз: «Долой стыд!»
Ночью они сажали в лохань голого человека, исступленно молились на него, а потом черпали воду из лохани и пили.
Внезапно откололась от Альяша еще одна секта, самые верные его приверженцы, — богомольцы из Телушок под Гайновкой объявили себя «ангелами». Они купили вскладчину шесть колоколов, повесили их на дубовые перекладины посреди села. По трезвону «ангелы» собирались на встречу со святым духом в хату, почему-то названную «ковчегом», а потом в одежде Адама маршировали по улице. Телушкинские Жучки и Тузики не узнавали своих хозяев, норовили вцепиться им в ягодицы, что приводило в неописуемый восторг детвору.
Так было не только в Принеманщине.
Придавленные социальным и национальным гнетом, крестьяне были охвачены религиозным психозом, которого давно не наблюдалось в этих местах. Деревни охватила эпидемия дикого сектантства.
На Волыни мужик Иван Мурашко, вернувшись из Бразилии, сколотил секту «сионистов». Года два ходил по селам с грифельной доской на груди и надписью:
«Я немой, но скоро бог откроет мне уста и скажет ими, что вам делать!»
Сбросив наконец доску, Мурашко объявил людям:
— Все погрязли в грехах! Близится конец света! Все погибнет, все превратится в прах. Люди исчезнут с лица земли, спасутся только мои ученики!
Для «встречи с богом» Мурашко намеревался переселить своих людей на гору Сион, поэтому сектанты назвали себя «сионистами». Новый апостол в своей общине ввел элементы обрядов «макумбы», хлыстов и скопцов.
«Мурашкинцы» тоже собирались по вечерам. Пророк занавешивал рядном окна, прикручивал фитиль в лампе, раздевал «духовную жену» Ольгу Ковальчук и клал на «святую плащаницу». На глазах у охваченных мистическим ужасом единоверцев стягивал клещами кожу на груди женщины и делал бритвой надрезы — это называлось «снимать печати». Затем пророк пускал кровь в бутылку с водой и этой жидкостью мазал «сионистам» лбы, щеки, давал причаститься.
Затем «мурашкинцы» в одном белье становились в круг, клали руки на плечи друг другу; под звуки мнимых тамтамов начинали выбивать чечетку, выкрикивая в такт бессмыслицу, а Мурашко разговаривал на «божьем языке» с господом: бормотал привезенные из-за океана испанские, английские слова, перекрывая ими весь этот гвалт.
«Святую жидкость», смешанную с человеческой кровью, сектанты затем продавали как средство от всех болезней — запоров, «антонова Огня», «слепой кишки», наговоров, ломоты в спине, малокровия и белой горячки; ею смачивали платочки и вручали их миссионерам главного «сиониста», мочили тряпки и клали под кровать, чтобы вывести блох и тараканов.
Как раз в то время, когда косовские крестьяне доставали с чердаков винтовки, брали в руки топоры, вилы и шли громить постерунки, защищая свои права, сектанты соседней Пинщины с духовым оркестром обходили села, хутора, местечки, рабочие поселки. Заслышав бравурную музыку, люди бросали работу и сбегались посмотреть на них. «Ловцы душ», проповедники, взбирались на табуретки, приносимые с собой, и зазывали слушателей вступать в секту «Виноградник Христов» пророка из Кобрина — Кастуся Ярошевича.
Хор и оркестр Ярошевича щедро финансировались баптистским центром Соединенных Штатов Америки. Пророк со своей капеллой даже выезжал за океан на гастроли. Со сцен эмигрантских клубов и эстрад Нью-Йорка, Чикаго и Филадельфии кобринские девахи восемь месяцев, давая по два концерта в день, славили в песнях Христа и Иегову, а затем исполняли «Зязюленьку», «Ой, лянок…» и «Не аддай жа міне, маці…». Из-за океана в деревеньки полешуков девушки привезли рассказы о заморских чудесах, никогда не виданные дотоле бюстгальтеры и трусы, чем вызвали у подруг жгучую зависть и приток новых людей в секту.
Но всех переплюнул пророк из-под Молодечно, сколотивший секту «планетников». Похожий на Климовича дядька начал утверждать, что после смерти люди переселяются в иные миры и бог возложил на него почетную миссию — выделять каждому семейному мужику по планете, с черноземом, лесом, выгоном, речкой и отличным сенокосом.