— Как же тебя занесло в жрецы Фемиды?
— Юридический диплом и высокопоставленные друзья. И это дает мне большой охват и размах для других предприятий. Но я знаю, о чем говорю. Мы с этим справимся. Не допускай даже мысли, что я не принимаю мер против Рил. Она хороша, но она одна. С нашими ресурсами ей тягаться слабо́.
— Она до сих пор на воле. И до сих пор жива.
— Пока что. — Кент поглядел в сторону дома. — По-моему, дело идет к торту и мороженому. Пожалуй, надо поворачивать обратно. Не хочу огорчать ребятишек.
Направляясь обратно к дому, он обдумывал следующий ход на шахматной доске.
Сэмюэл был не вполне откровенен с нервным конгрессменом.
Рил — сила, с которой нельзя не считаться, это несомненно.
Но у Кента имелись проблемы и покрупнее.
Факт убийства Джейкобса и Гелдера особой тревоги у него не вызывал. Теперь, когда план приводится в исполнение, выбывание главных игроков ему только на руку. Если планы идут вкривь и вкось, то всегда из-за товарищей-заговорщиков, переметнувшихся и пустивших тебя под откос.
Гелдер, вероятно, держался бы, но ему тоже было что терять, и немало.
Джейкобс был слабым звеном. Он являлся необходимой частью наземной операции, но раскис, как только на него надавили по-настоящему. Он мог всех сдать. Если б Рил его не прикончила, пришлось бы Кенту взять это на себя.
Вернувшись на празднество, Сэмюэл искоса бросил взгляд на Деккера, когда десятилетний именинник задувал свечи на торте.
Деккер — очередное слабое звено.
Кенту не следовало привлекать конгрессмена, но от Деккера есть свой прок: его председательство в комитете, имеющем для Кента особую ценность. Теперь ценность извлечена, и важность Деккера соответственно снизилась.
И есть еще один человек на шахматной доске.
Вот он — не слабое звено.
В действительности же Кенту приходится принимать особые меры предосторожности, чтобы это лицо не пришло к выводу, что он сам — обуза.
Вот в этом и заключается крупная проблема Кента. Если партнер сочтет его слабым звеном, тогда жизнь Кента окажется в реальной опасности. На самом деле куда большей, чем опасность со стороны Рил, идущей за ним по пятам.
Кент покинул дом с отпрыском на буксире. Проводил взглядом Деккера, садившегося в «Таункар» вместе с сыном. Водитель выглядит искусным и наверняка вооружен.
Но он всего один.
Прямо перед тем, как сесть в машину, Деккер остановился и оглянулся на Кента.
Судья улыбнулся и помахал.
Помахав в ответ, Деккер сел в авто.
Кент забрался в свой «Ягуар». Телохранителей он не взял. Зато с ним сын. А судя по тому, что Кенту известно о Джессике Рил, она не станет убивать его на глазах у мальчишки. Этот ее нравственный кодекс — лучшая его защита.
Вот если б еще придумать способ приклеить ребенка к себе, он был бы в полной безопасности…
А за неимением придется найти Рил и прикончить ее как можно скорее.
Кент считал, что располагает способом именно так и поступить.
И в этот план входит человек по имени Уилл Роби.
Глава 46
Припарковавшись напротив школы, Роби ждал.
Он вернулся в окрестности округа Колумбия, поставил пикап обратно в сарай на своей уединенной старой ферме и взял такси, чтобы забрать свое авто из торгового центра.
От Эвана Такера не было ни слуху ни духу с момента, когда Роби вышел из «IHOP».
Вообще ни от кого ни слуху ни духу с момента, когда Роби вышел из «IHOP».
Недобрый знак.
Но его не арестовали. Уже плюс.
Он оцепенел, когда Джули вышла из школы и пошла к автобусной остановке. Сдвинувшись на сиденье пониже, Роби наблюдал за ней.
Одета в обычные для нее продранные на коленях джинсы, просторную толстовку и грязные кроссовки, с тем же переполненным рюкзаком. Убрав свои длинные волосы за уши, она огляделась.
Не слушает музыку с телефона.
Не чатится.
Держит ушки на макушке.
«Хорошо, — подумал Роби. — Так и надо, Джули».
Подъехал автобус, и она села в него. Когда тот тронулся, Роби последовал следом. Ехал за ним всю дорогу, пока автобус не остановился и Джули не вышла. Потом проследил, как она благополучно зашла домой. Как только девочка переступила порог и дверь за ней захлопнулась, Роби уехал прочь.
Он понимал, что не сможет делать это ежедневно. Но прямо сейчас хотел обеспечить безопасность Джули. Просто хотел совершить нечто позитивное.
Посмотрел на телефон и решил не откладывать дело в долгий ящик. Нажал на кнопку быстрого набора.
Через два гудка она ответила.
— Невероятно, — произнесла Николь Вэнс. — Ты что, ошибся номером?
Роби проигнорировал ее сарказм.
— Есть время для встречи?
— Зачем?
— Просто поговорить.
— Тебе никогда не приходит в голову просто поговорить, Роби.
— А сегодня пришло. Если времени у тебя нет, не проблема.
— Могу в семь, не раньше.
Они договорились о встрече, и Уилл дал отбой.
Осталось время что-нибудь сделать, и он решил выжать из него все возможное. Сделал еще звонок и договорился о встрече с мужчиной.
На самом деле Роби не знал, чего ожидать, но чувствовал, что это путь наименьшего сопротивления. Да вдобавок доверял этому человеку, насколько способен доверять хоть кому-нибудь.
Тридцать минут спустя он уже сидел напротив Синего.
— Как я понимаю, несколько дней назад вы устроили засаду на директора, когда его везли на работу, — сказал тот.
— Пошли слухи?
— Это правда?
— Мне нужны были ответы.
— Вы их получили?
— Нет, потому-то я и здесь.
— Все это выше моей компетенции, Роби.
— Эту отговорку я принять не могу.
Синий теребил галстук, пряча глаза.
— Нас здесь записывают? — осведомился Роби.
— Вероятно.
— Тогда надо отправиться куда-нибудь в другое место.
— Очередной «IHOP»? Слыхал я об этом. По правде говоря, теперь это вошло в список легенд агентства, — без улыбки заметил Синий.
— Заменим на «Старбакс».
Двадцать минут спустя они вошли в «Старбакс», сделали заказ, получили у баристы свои заказы и уселись за столик на улице, порядком удаленный от остальных посетителей. Ветер усилился, но дождя не было, да и небо выглядело не слишком грозно.
Они потягивали кофе. Синий кутался в свой плащ, внешностью напоминая банкира, выбравшегося отведать чашечку отвара из дорогих кофейных бобов. Ни капельки не похож на человека, решающего вопросы жизни, смерти и национальной безопасности так же запросто, как другие выбирают блюда на обед.
«Кто бы говорил, Роби. Может, ты не решаешь, кому жить, а кому умереть. Но на спусковой крючок нажимаешь как раз ты».
Уилл и Синий провели минуту в молчании, глядя на окружающих, садящихся в машины и высаживающихся из них. Заходящих в магазины. Выходящих с пакетами. Держащих детей за руки.
Синий встретился с Роби взглядом.
— Скучаете по этому?
— По чему?
— По принадлежности к нормальному миру.
— Не уверен, что принадлежал к нему хоть когда-то.
— В Принстоне я специализировался на английской литературе. Хотел стать Уильямом Стайроном или Филипом Ротом[76] своего поколения.
— И что случилось?
— За компанию с приятелем, желавшим работать в ФБР, пошел на встречу по набору в правительственные службы. Там сидели люди за столиком без единой таблички. Я остановился полюбопытствовать, кто они такие. Перемотаем на тридцать с хвостиком лет вперед — и вот я здесь.
— Жалеете, что не написали великий американский роман?
— Ну, слегка утешает то, что моя жизнь полна вымысла.
— В смысле, лжи.
— Разница, особой роли не играющая, — ответил Синий и бросил взгляд на руку и ногу Роби. — Вы нанесли визит для повторного осмотра?
— Нет еще.
— Сходите. Меньше всего нам надо, чтобы вы скончались от инфекции. Сегодня же. Я устрою. То же место, где в прошлый раз.
— Ладно. От Ди Карло вестей не было?
— Как я понимаю, ее перевели под юрисдикцию МВБ. — Синий нахмурился.