Рил моргнула.
— Ты уже пускал эту уловку в ход со мной, Роби.
— Йемен. Мы потеряли Томми Биллапса. Ты винила себя. Мало того, ты не сводила с меня глаз добрых полчаса.
— Пока ты не надавал мне пенделей.
— Потому что команда есть команда, Джессика. А в нашей команде сейчас всего два человека. Дом разделенный обречен[81]. Что в нашем случае означает смерть.
Она сделала долгий успокоительный вздох.
— Я в порядке, Роби.
— Обрати гнев на то, что гарантированно позволит нам побить этих говнюков, Джессика. Вот что я говорю.
— Знаю. Ты прав.
Несколько миль проехали в молчании. Рил нарушила его словами:
— Вот почему ты всегда был номером один.
Он повернулся, чтобы посмотреть на нее.
— Ты никогда не даешь эмоциям взять верх, Роби. Никогда. Ты — машина. Все так думают.
Он уставился на собственные руки. Эти слова его смутили.
Тем, что были крайне далеки от истины.
Сунув руку в карман, он потер рукоятку пистолета. Не на удачу. Об удаче речь никогда не шла.
Это его талисман. Избранное им орудие. Его ремесло.
«Я убийца.
А еще я человек.
Проблема лишь в том, что я не могу быть и тем и другим сразу».
— О чем думаешь? — Рил поглядела на него.
— Ни о чем существенном, — ответил он.
Глава 70
Трехмоторный «Дассо Фалькон» мог бы с комфортом разместить дюжину пассажиров.
Сегодня же их было всего двое.
Рил сидела на заднем сиденье салона.
Роби рядом с ней.
За спиной никого. Так обоим больше по душе.
— Как ты урвала такой рейс? — поинтересовался он.
— Долевое владение. Намного меньше служб безопасности. И намного больше приватности. А ты на что тратишь? — Она поглядела на него.
— Помнишь мой домик в лесу? Остальное в банке под отрицательный процент.
— Откладываешь для пенсии? На золотые годы?
— Сомневаюсь. Знаешь, они ведь могут отследить, что самолет принадлежит тебе.
— Он не на мое имя. На имя одного русского миллиардера, даже не знающего, сколько самолетов и яхт ему принадлежит. Я лишь отщипнула крохотный кусочек, и никому это невдомек.
— Умно.
— Поглядим, насколько я умная, когда доберемся до Дублина.
— Я провел небольшую разведку.
— Снова твоя подружка Вэнс?
— Никогда не повредит иметь за спиной изыскательские мощности Бюро.
— Вопросы задавала?
— В голове — да, но вслух — нет.
— И что же она накопала?
— Защитный пузырь практически как в прошлые годы, но с парой новых извращений.
— А именно?
— Очевидно, дабы выказать дух глобального сотрудничества, на один день пригласили некоторых лидеров не из Большой восьмерки. Фактически на открытие конференции.
— Какие лидеры не из Большой восьмерки? — уточнила Рил.
— Несколько привычных к климату пустынь.
— Они что, идиоты?
— Очевидно, они так не считают.
— Ты же знаешь, кто прибывает с лидерами.
— Сотрудники их служб охраны.
— И эти сотрудники проходят только внутреннюю проверку. Мы должны верить, что они те, кем назвались.
— Совершенно верно.
Рил поглядела на темно-синее небо за окном на высоте сорока одной тысячи футов — просторное, пустое и словно задумчивое.
— Хочешь выпить? — спросила она, поднимаясь, чтобы направиться к бару в передней части салона.
— Нет, — ответил Роби.
— Ты еще можешь передумать.
Минуту спустя она уселась на место, держа в ладони бокал водки с тоником.
Самолет влетел в зону умеренной турбулентности, и ей пришлось сжать бокал покрепче, чтобы не расплескать содержимое. Как только полет снова пошел гладко, Джессика пригубила коктейль и посмотрела на экран ноутбука Роби.
— У нас в багаже сумка, битком набитая оружием. Как будем с таможней?
— Русские миллиардеры обычную таможню не проходят, как и их попутчики. По большей части процедура крайне упрощена и приватна.
— Расскажи еще раз, как тебе это удалось?
— По-моему, я не рассказывала еще ни разу.
— Ты уверена, что твой русский миллиардер не представляет угрозы безопасности?
— Он обожает Америку. Любит свободные рынки. Любит капитализм. Он — союзник. Никаких проблем. И он дает нам частные крылышки и возможность протащить арсенал мимо таможни.
— Я впечатлен твоей огневой мощью.
— Вряд ли этого хватит. Их слишком много. Нас слишком мало.
— Просто придется быть умнее и проворнее.
— Легко сказать. Сделать куда трудней.
Роби уставился на ее коктейль.
— Теперь захотел? — спросила Рил.
— Ага. Сам приготовлю.
— Нет, я. Дай мне шанс побыть радушной хозяйкой.
Роби смотрел, как она идет по проходу. Вообразить Джессику Рил в роли домохозяйки труднее всего на свете.
Вернувшись, она чокнулась с ним бокалами, сказав:
— Когда все закончится, ничего еще не закончится.
Роби кивнул, сразу уразумев, куда она клонит.
Отпил коктейля, думая над ответом.
— Пожалуй.
— Ты бы мне поверил, если б я сказала, что в данный момент мне плевать?
— Но это не обязательно что-нибудь меняет.
— Значит, убьешь меня или схватишь?
— Вообще-то я получил противоречивые приказы. Один — убить. Другой — захватить.
— Но в случае ареста я могу сделать публичные заявления. Я могу сказать такое, что слышать не хотят. Имею право на свободу слова. Право на юридическую защиту. Так что не вижу никакого варианта, кроме убийства, Роби.
Уилл потягивал коктейль, закусывая орешками из миски, которую она принесла.
— Давай поглядим, сможем ли выжить в Дублине. Если да, попробуем вернуться к этому вопросу.
Допив остатки коктейля, Джессика поставила бокал.
— Ага. Наверное.
Он устремил взгляд на нее, понимая, что это ложь. Как понимает и она. Очередную сотню миль они пролетели в молчании. Далеко внизу Атлантический океан пенился и бурлил из-за мерзкой области низкого давления, вышедшей в открытое море.
Наконец Рил сказала:
— Знаешь, каково было взять на мушку Джейкобса?
Роби покачал головой.
— Никакого отличия от всех остальных нажатий на спусковой крючок. Ни малейшего. Думала, почувствую что-то другое, потому что он помог убить Джо. Думала, почувствую какое-нибудь удовлетворение от свершившейся мести, даже восстановленной справедливости.
— А Джим Гелдер? Что ты почувствовала, когда убила его?
— А что, по-твоему, я должна была почувствовать? — Она поглядела на него.
— Не меня спрашивать, — пожал плечами Роби.
— Как раз тебя и спрашивать в первую очередь. Но позволь задать тебе один вопрос.
Роби ждал, чуть прищурившись, гадая, куда заведет этот разговор.
— Ты не нажал на спусковой крючок, когда должен был. Что почувствовал ты?
— Мишень все равно умерла.
— Я спрашивала не об этом. Что почувствовал ты?
Готового ответа у Роби не нашлось. Правда в том, что именно об этом он как раз и старался не думать.
«Что я почувствовал?»
— Чувство освобождения? — ответила за него Рил.
Роби потупился. Именно эти слова начали складываться у него в сознании.
Джессика будто ощутила это, но дожимать не стала.
— Еще? — предложила она, заметив, что его бокал опустел. Уилл замялся, и она добавила: — Помнишь о роли хозяйки, Роби? Чувствую, она мне прискучит еще до посадки. Так что куй железо, пока горячо.
Взяла бокал у него из руки, но тут же поставила на поднос. И посмотрела на наручные часы.
— До посадки ровно три часа сорок одна минута.
— И?.. — озадаченно спросил Роби, опуская взгляд к пустому бокалу.
И тут до него дошло, что она говорит не об еще одной порции коктейля. И зрачки его чуточку расширились.
— Думаешь, момент мимо кассы? — спросила она, заметив его взгляд.
81
Парафраз слов из Евангелий от Марка и Матфея, использованных в речи будущего президента США А. Линкольна, когда он был выдвинут сенатором от штата Иллинойс (1858 г.).