78. Не мочитесь на минбар[132] нечистых проповедников — прежние мудрецы этого не допускали.
79. Знайте, что молодость лучше старости, здоровье лучше болезни, богатство лучше бедности, блуд лучше сводничества, опьянение лучше похмелья, разум лучше безумия.
80. Не становитесь кающимся грешником, чтобы не стать несчастным, злополучным, неудачником и лентяем.
81. Не совершайте хаджа[133], дабы алчность не возобладала над вашей натурой и вы не стали безбожником и бесчестным человеком.
82. Не показывайте людям дороги к дому возлюбленной.
83…
84. Не страшитесь рогов — и вы днем не будете знать горя, а ночью — забот.
85. Ублажайте торговцев вином и бангом, и вы обеспечите себе веселую жизнь.
86. Во время рамазана[134] не пейте вина при людях — чтобы вам не помешали.
87. В месяц рамазан не верь свидетельству слепых, хотя бы они стояли на высокой горе[135].
88. С ткачей, цирюльников и сапожников, поскольку они мусульмане, не спрашивайте джизьи[136].
89. Не слишком усердствуйте в правдивости и верности слову, чтобы не подвергнуться коликам и другим болезням.
90. Чтобы счастье вам улыбнулось, прибегайте к бангу поутру и к вину с похмелья, ибо разврат везде пользуется полной безопасностью.
91…
92. В кабаках, и в игорных домах, и на сборищах мужеложцев и музыкантов не старайтесь прослыть удальцом, чтобы на вас не взваливали что попало.
93. Не трудитесь рекомендоваться худородным, и детям рабов, и всякой деревенщине.
94. Бегите от благодеяний родни и застолицы скупцов, недовольства слуг и неприязни обитателей дома и домогательств заимодавцев.
95. В любом положении остерегайтесь смерти, ибо издавна смерть вызывала отвращение.
96. Пока в этом нет необходимости не прыгайте в колодец, чтобы не сломать шею.
97. Пропускайте мимо ушей слова шейхов и курильщиков банга, потому что ведь сказано:
98…
99. Не отвергайте соленых шуток и не презирайте тех, кто их произносит.
100. Смотрите же, отнеситесь к этим словам со вниманием — ведь это советы знатных людей — и поступайте, как сказано.
Вот то, что мне было известно, что дошло до меня от учителей и мудрецов, что я читал в книгах и что замечал сам за большими людьми. С помощью божьей я изложил это в сем кратком труде, чтобы те, кто может, извлекли из него пользу.
Да откроет всевышний господь перед всеми двери блага и счастья, стойкости и безопасности.
КНИГА ВЛЮБЛЕННЫХ
тех пор как с айвана[137] небес, с его синей глазури
Низвергнуты Солнце с Луною, Сатурн и Меркурий,
Красой мирозданья стал он, повелитель Востока,
И время спокойно течет бесконечным потоком.
Прекраснейший лотос увенчан венцом государя,
И солнцу свой свет ослепительный щедро он дарит.
В нем первооснова всего, в нем стихии четыре[138],
В нем смысл и ценность всего, что увидишь ты в мире.
В нем всё совершенства полно, всё должно быть воспето,
Для кисти художника всё, для восторгов порта.
Пока над ковром многоцветным земным нависает
Мозаика сводов небесных, тревожно мерцая,
Пусть никнет Земля перед шахом и, где бы он ни был,
Пусть будет покорно ему своенравное небо.
Слетают с пера мои мысли, доступные взору,
В парчу облекаю я их с прихотливым узором,
В стихи превращаю я их, восхищаюсь я ими.
Но лучше любого стиха — повелителя имя,
Его повторять я готов неустанно годами,
Оно освещает дороги потомкам Адама.
То имя жемчужины царственной в море державы,
Чей блеск ниспослал нам господь, милосердный и правый,
Чье сердце всегда будет центром для циркуля мысли,
Чью мудрость никто из мудрейших еще не превысил.
Султан надо всеми султанами — Абу Исхак[139],
Ему лишь Джамшид[140] был бы равен, других не сыскать.
Оплот справедливости он, благородный султан,
Надежда и радость семи осчастливленных стран[141].
Цари, как рабы, перед ним преклоняют колена,
Толпа венценосцев у трона стоит неизменно.
Достойные люди пред ним не сгибаются в страхе,
А в доблестном войске его все эмиры и шахи.
Никто на пиру у него не бывает в обиде,
В бою все враги цепенеют, вдали его видя.
Свой трон утвердил он по праву на своде небесном,
И сам Фаридун[142] без борьбы уступил ему место.
Надменные падают ниц перед троном высоким,
Но в царском саду у него и фазан — словно сокол.
Да сделает славными он наши годы навеки,
Да будут враги его немощны, словно калеки.
Да будут навек его двери для всех кыблой[143] счастья,
Да будет Каабой[144] надежд вся пора его власти.
133
Хадж — паломничество к святым местам, в священные города Мекку и Медину, считавшееся религиозной обязанностью мусульманина.
135
«…хотя бы они стояли на высокой горе». — В рамазан (см. прим. к стр. 55) мусульмане не должны есть весь день, «от звезды до звезды». Появления вечерней звезды дожидаются, конечно, с нетерпением, пускаясь, чтобы раньше увидеть ее, на различные маленькие хитрости, в частности наблюдая за небом с высокой точки. Слепой, разумеется, не разглядит звезды даже с самой высокой горы.
137
Айван — род террасы, крытая галерея, опирающаяся на колонны. В царских дворцах айваном называли и тронный зал.
138
Четыре стихии — по средневековым представлениям, четыре основных жизненных начала: земля, воздух, огонь и вода, из которых создано все существующее в мире.
139
Абу Исхак (ум. 1352) — правитель Фарса, бывшего во время Закани самостоятельным княжеством.
140
Джамшид — легендарный царь древнего Ирана, одни из персонажей «Шахнаме», символ справедливости и могущества.
141
Семь осчастливленных стран — по-видимому, не какие-либо определенные державы, а обычный поэтический образ.
142
Фаридун — легендарный царь древнего Ирана, один из персонажей национального персидского эпоса «Шахнаме», олицетворяющий собой мудрого и справедливого государя.