Описание страсти
С тех пор как увидел ее, я блуждаю во мраке,
Хотя вместо сердца во мне полыхающий факел.
Расставшись с надеждой своею, иду я на ощупь,
Как будто я ночью забрел в незнакомую рощу.
Лишился ума я совсем от любви без ответа,
И стало легендой для многих безумие это.
«Страдай, — говорит мне мой разум, — но будь осторожней,
В глубинах души затаи ты тоску понадежней.
Коль хочешь любить, закали свое сердце вначале,
Терпеть униженья его приучай и сносить все печали.
Гореть, как свеча, приучай от любви безотрадной,
Сгорать мотыльком заставляй на огне беспощадном.
Тогда не страшны ему будут любые угрозы,
Отныне удел его горький — кровавые слезы.
Забудь о богатстве своем, потерял ты богатство,
Забудь о свободе своей, принимай это рабство.
Длинна эта повесть любви, и читать ее трудно,
Но только любить хочет разум, любить безрассудно.
Прими у судьбы эту чашу любви и страданья,
Отдай свою память любви, ее лучшим преданьям.
Влюбленное сердце честней, благороднее прочих,
Напрасно ты сердце свое перед всеми порочишь!
Бесстрастные сердцем несчастны, покой их ничтожен,
Не знают мучений они, но и радостей — тоже.
Ведь сердце подарено нам для томления светлого,
Хиреет и сохнет оно без томления этого.
И пусть не спасется оно от любовной напасти,
И пусть не минуют его все терзания страсти.
Любовь не простая игра, она требует риска.
Люби без оглядки и верь, пусть блаженство не близко:
Прекрасней любви для души не отыщешь стремленья,
Достойней любви для ума не найдешь применения».
И внял я совету, и пью я любви своей чашу.
Напиток мой сладок, напиток мой горек и страшен.
Любовь разорила нещадно души моей царство,
Разграбила сердце мое, обрекла на мытарства.
Теперь все несчастья живут с моим сердцем в соседстве:
Поставил я на кон его — стал мишенью для бедствий.
И только возлюбленной дом мне отныне Кааба,
Иного, чем брови ее, мне не надо михраба[146].
Продолжение описания страсти
Едва лишь стемнело, как страсть начала свое дело
И бедное сердце мое от тоски закипело.
Зуннаром[147] неверных мое опоясано тело,
В мой разум смятенье ворвалось и всем завладело.
Пути из темницы мой разум давно уж не ищет,
Любовь моя — опиум, я — ненасытный курильщик.
Волос божества своего я не видел ни пряди,
Но радости жизни презрел я волос его ради.
Я плачу, я сердце свое разрываю на части,
И слезы не могут унять полыхания страсти.
От слез мне не легче ничуть, мне все хуже и хуже.
Мне страсть не осилить, пред ней я совсем безоружен.
Нахмурилось небо, увидев, как стало мне плохо,
А воздух устал от моих многочисленных вздохов.
Отраву разлуки я выпил, смертельной разлуки,
Я сам истязаю себя, предаю себя муке.
У дома любимой моей я навеки останусь
И буду всю жизнь совершать здесь тавваф[148] неустанно.
Царит ее образ во мне, и страданья жестоки.
Вздыхая, пишу для нее эти грустные строки:
Никогда от тревог мое сердце не ныло,
Не сгорала душа от любовного ныла.
Слишком жадно вцепилась тоска в мою душу,
Прикажи, чтобы душу она отпустила.
Мое сердце несчастное корчится в муках, —
Даже крепкие камни оно б размягчило,
А река моих слез так горька и обильна, —
Даже море бы вспенила и замутила.
Приходи же сегодня, до завтра так долго,
И дождаться до завтра я просто не в силах.
Утону с головою в кудрях твоих черных,
Их краса эту голову и погубила.
Я болею тобою, недуг мой опасен,
Только ты бы спасла меня и излечила.
вернуться
146
Михраб — ниша в мечети, показывающая направление на Мекку, т. е. сторону, куда мусульманам надлежит обращаться во время молитвы.
вернуться
147
Зуннар — особый кушак, которым должны были опоясываться в мусульманских странах иноверцы.
вернуться
148
Тавваф — один из обрядов, совершаемый паломниками, прибывшими в Мекку. Он заключается в ритуальном хождении вокруг священного Черного камня в Каабе (см. прим. к стр. 53 и 54), чтении положенных молитв и т. д. Здесь автор хочет сказать, что будет ходить вокруг дома любимой, как паломники вокруг святыни.