Посланец отправляется к возлюбленной
И снова волшебник крылатый, умнейшая птица,
Которую я умолил за меня заступиться,
Жалея несчастного друга, пустилась в дорогу
К тому же знакомому дому, к тому же порогу.
И, глядя на этот же стан и на эти же кудри,
Моими словами сказала учтиво и мудро:
«О тонкий побег, украшение вешнего сада!
В тебе мое счастье, в тебе моя жизнь и отрада!
Краса твоя — свет, и не знаю я света другого,
Господь да хранит ее вечно от глаза дурного!
Своей красотою свела бы и камень с ума ты,
Склонились в саду все цветы пред твоим ароматом.
Сравненье для глаз и бровей отыщу нелегко я,
Твой стан изумляет сосну, не дает ей покоя,
Кудрей черноте позавидует мускус татарский,
И солнце с луною упали к ногам твоим царским.
Пускай же минуют тебя и печаль и ненастье,
Пускай не покинет тебя безмятежное счастье.
Тобою живу я, тобою дышу каждый день я,
Ужели достоин за то я пренебреженья?
Послушай совета, добычу напрасно не мучай,
Тебе ведь, жестокая, выпал счастливейший случай.
Сорви же плоды своей юности, время настало.
Возьми же у времени радости, их ведь немало.
Взгляни, ведь любовью наполнена юность любая.
А старости игры любовные не подобают.
Ведь если ты смолоду счастье любви не познала,
Твоя быстротечная юность напрасно пропала.
Нельзя быть небрежным, поверь мне, с людскими сердцами,
От этой небрежности часто страдаем мы сами.
Самих же жестоких жестокость подчас убивает.
У тех, кто всегда дружелюбен, врагов не бывает.
И прав был тот мудрый, слова, словно жемчуг, низавший[160]
На нити стиха и стихами прекрасно сказавший:
„Коль на товары покупатели нашлись,
Хоть посреди реки — от них освободись“».
Возлюбленная отвечает посланцу
Но, выслушав это, сказала красавица птице:
«О мудрый орел, понапрасну ты будешь трудиться.
Ведь я же свеча, и вокруг мотыльки так и вьются.
Они не боятся огня, но они обожгутся.
Что толку рассказывать мне о каком-то несчастном.
Напрасно послал он тебя и страдает напрасно.
Змею не хватает руками и самый беспечный,
И другом едва ли окажется первый же встречный.
В любви не приводит к добру исступленность такая,
Погубит навеки она тех, кто ей потакает.
Ответь я взаимностью иль состраданьем ответь я,
Потом даже людям в глаза не посмею глядеть я.
Терзаться любовью, наверно, давно уж устал он,
Но мне фантазера такого жалеть не пристало.
Он хитрость на помощь призвал, но и я не проста ведь
И дерзкого быстро на место сумею поставить.
Безумье в речах у него, и безумье во взоре —
Такой и себя и меня навсегда опозорит.
Пускай он не тратит слова, — не дождется уступок.
Железо холодным осталось, ковать его глупо.
Пускай он не стонет напрасно ночною порою,
Он варево долго варил, но оно ведь сырое.
И если утешить его он меня и умолит,
Получит не многое он — только жалость, не боле.
Поймет его тот, кто, как он, закоснел в безрассудстве.
Придется уйти ему прочь и без добрых напутствии.
У этих дверей понапрасну так долго горел он
В своей неестественной страсти, больной и незрелой».
вернуться
160
«Жемчуг низавший» — Низами, великий азербайджанский и персидский поэт XII в. Литературное имя Низами образовано от арабского корня на, за, ма, который означает «нанизывать жемчуг» и вместе с тем «слагать стихи».