Великое чудо случилось, и та чаровница,
С которой никто из красавиц не мог бы сравниться,
В саду моем вдруг очутилась в час утренний, ранили,
И я рядом с нею ходил, как счастливый избранник.
И было так дивно вокруг, так светло, безмятежно.
Она говорила мне что-то. Она была нежной.
Готов был на все для нее я, пусть только захочет.
С восторгом глядели в лицо ей души моей очи.
И сердцу сказал я: «Безумное, в час этот сладкий
Сотри поскорее в себе ты страданий остатки!
Возлюбленной лучше, чем эта, тебе не найти ведь,
Нигде не отыщешь созданья милей и красивей.
Она снизошла до меня, принесла мне спасенье,
Судьба благосклонна ко мне. Позабудь все сомненья!
Нашел я усладу себе для души и для тела.
Блаженство — удел мои теперь, нет прекрасней удела.
И будет спокойным теперь моей жизни теченье.
Теперь я избавлен навеки от всех огорчений.
Я верю, что счастье мое мне ниспослано свыше,
Я верю, что слабый мои голос был небом услышан.
Так что же не хочешь ты, сердце, теперь веселиться?
Зачем в глубине моей радости горе таится?
Неужто от скорби ты стало пустым и бесплодным?
Неужто в ладонях моих только пепел холодный?»
О сущности миража
Обейд, берегись, твое сердце на ложном пути.
Лишь в подлинной жизни ты можешь спасенье найти.
Доколе ты мучиться будешь по собственной воле?
Доколе пред идолом будешь склоняться? Доколе?
Быть риндом[165] — призванье твое и отрада твоя.
Испей же из чаши таинственной небытия.
Смелее бери ты ее, пусть не дрогнет рука,
Избавься от бредней своих в глубине погребка.
И будешь ты праведным вечно и пьяным всегда,
И пусть не пугает тебя никакая беда.
Немало печалей еще у тебя впереди,
Коль выпало счастье тебе, ты несчастна жди.
От боли сердечной своей, как верблюд, не ори.
Оденься ты в рубище лучше и посох бери.
И если избавиться хочешь от всяких тревог,
Забудь навсегда ты о том, что иметь бы ты мог.
Султанского трона никто не добыл без борьбы.
Пускай же о славе пекутся тщеславья рабы.
Ступай и закрой навсегда вожделенью глаза.
Ты стал ведь аскетом теперь, не гляди же назад.
Коль есть в тебе алчность еще, ты ее задуши,
Любое желанье свое ты разбей, как кувшин.
Не будь своей скупости, праведник, жалким слугой.
Умрешь, и богатством твоим завладеет другой.
Нашел ли ты путь для себя, иль бредешь наугад —
Лишь светом души своей чистой ты будешь богат.
В своей слепоте ты, быть может, порой и грешил,
Но все же надейся всегда на спасенье души.
Порой в одиночку идем мы, порою в толпе,
Но всюду имущество наше, что гуль[166] на тропе.
И коль оседлал ты богатство — скачи, не скачи,
Злой дух все равно не отстанет ни днем, ни в ночи.
Как гордый павлин, украшаешь ты жизни цветник,
По воле всевышнего в мире таким ты возник.
Зачем в обиталище гулей ты бродишь один, —
Лишь совы глядят на тебя из угрюмых руин.
Ведь жизнь как суденышко утлое: каждому дан
Податливый парус — душа, а кругом океан.
И надо нам зоркими быть и глядеть все вперед,
Иначе затянет суденышко в водоворот.
И чтобы не сгинуть в пучине, не сесть на мели,
Старайся добраться скорее до твердой земли.
Коль буря настигнет тебя по веленью судьбы.
Напрасными будут тогда о спасенье мольбы.
Коль плохи матросы твои и труслив капитан,
Несчастье повсюду плывет за тобой по пятам.
Мирские дела бесполезны, прав тот, кто сказал,
Что суетный мир неуютен, как шумный базар.
Пройти в стороне от него — самый лучший удел.
Пускай твои плечи сгибает лишь груз добрых дел.
Неси этот груз терпеливо и знай, что ты прав.
Ждет сладостный отдых тебя среди зелени трав.
В тени у воды отдохнешь ты в том дальнем краю,
Где все обретут наконец-то отраду свою.
Бездомные нищие там свое счастье найдут,
Вернется здоровье к тому, кто был бледен и худ.