Заключение
Уж месяц раджаб[174] начинался, и день был второй,
И я находился в тот день под счастливой звездой,
Когда мне историю эту о муках души
И раненом сердце своем удалось завершить.
Семь сотен красавиц скрывались в своих паланкинах[175],
И всем до одной я велел паланкины покинуть,
И все ради той несравненной, все ради жестокой,
Все ради единственной той, ради той темноокой.
Быть может, прочтет она их в той чужой стороне,
Быть может, и вспомнит она наконец обо мне.
Быть может, добрее ко мне будет эта луна
И солнечным днем предо мной засияет она.
Надеюсь, мой стих неказистый простят знатоки,
Простят, что излишне порою в нем много тоски.
Да вряд ли и будут они эту повесть читать.
В ней нет ароматов особых, ей нечем блистать.
Не видно в ней замысла стройного, все в ней пестро,
Не встретишь в ней мысли отточенной, тонких острот.
Порою не смог я найти подходящего слова,
Но то, что хотел, я сказал, и поэма готова.
Всем тем, кто любовью сражен, да поможет Аллах!
Желаю удачи, читатель, в сердечных делах!
КНИГА О БОРОДЕ
лагодарность и хвала падишаху, который, словно рукою машатте[176] своего могущества, придал блеск красоте красавиц и красавцев рода человеческого, отражающейся в зеркале души служителей океана любви, тружеников моря страсти. И поток приветствий, стремящийся к ныли той обители, где находят успокоение чистые духом, то есть святейшей гробнице Пророка, — да пребудет в покое все семейство и потомки его.
Вчера вечером, когда зерцало озаряющего мир солнца укрылось мраком ночи из-за стенаний влюбленных, когда лик времени потемнел от горения сердец мучеников любви, когда
Черные кудри ночи рассыпали по плечам,
Словно начертали языческие письмена, —
в келье моей явился мне призрак того красавца, страсть к которому завладела моим рассудком и опалила душу. С
Возлюбленным, который стал основой жизни,
Душой моего сердца и молодостью души,
выпало мне свидание.
Такое свидание, которого не было еще ни у одного смертного.
Счастливый встречей с образом любимого, я говорил:
Чтобы утолить свою жажду свидания,
Я рад провести время и с призраком.
И так я сидел, потрясенный, с сердцем, опутанным его разметавшимися кудрями, с душой, прикованной к изгибу его бровей, с разумом, опьяненным созерцанием его очей, склонив охваченную страстью голову на руку. Я положил всю свою жизнь к ногам этого стройного красавца, и дух мой был в смятении, как его непокорные кудри, а настроение более мрачно, чем его черные родинки. Временами я говорил, извиняясь:
Я стыжусь посещения твоего призрака потому,
Что мне нечем его встретить, кроме воды слез и жаркого из сердца.
Порой же я в восторге повторял:
Ты ушел с сотнею стонов — я счастливей счастливого:
Сердце мое охватил жар, грудь моя в огне.
Тут от этих разговоров влюбленное сердце встрепенулось и, так как у него не оставалось больше терпения, кинулось в ноги призраку, говоря:
«О свет очей влюбленных, владыка красавцев»!
Ты мало слышал историй о влюбленных.
Послушай, послушай — это дивная история.
Вот уже много времени, как я попало в силки твоих кудрей и стало жертвой твоих кокетливых взглядов.
вернуться
Раджаб — название седьмого месяца мусульманского лунного календаря.
вернуться
«Семь сотен красавиц…» — т. е. семьсот бейтов, двустиший, из которых состоит поэма Закани.
вернуться
Машатте — женщина, наряжающая и украшающая невесту в день свадьбы.