22 апреля силы ударной группировки 1-го Белорусского фронта охватили Берлин с севера и востока. Уже все его армии, прорвав внешний и внутренний оборонительные рубежи, завязали бои в кварталах города. 3-я ударная армия — наш сосед справа — сражалась в районе Вейсензее, сосед слева — 4-й гвардейский корпус 8-й гвардейской армии — завязал бои на юго-восточных окраинах Берлина.
В глубине обороны противника беспрерывно громыхали взрывы, в небе отсвечивались всполохи пожарищ... Там взлетали в воздух один за другим мосты, уничтожалось оборудование на многих заводах и фабриках. Специальные команды фашистских подрывников безжалостно осуществляли отданный Гитлером еще 19 марта 1945 года «нероновский приказ» о выжженной земле. В соответствии с ним все предприятия и другие материальные ценности Германии подлежали уничтожению. Для обоснования необходимости этих мер фюрер в приказе лицемерно ссылался на то, что все это, мол, может быть использовано противником «для продолжения войны». А ведь речь шла об уничтожении не только военных, но и всех без исключения предприятий промышленности, коммунального хозяйства и т. п.
В стремлении отсрочить свой неминуемый разгром немецко-фашистское командование подтягивало в Берлин все новые резервы и любыми средствами старалось заставить войска и население сражаться до последнего. В ночь на 22 апреля и в течение всего этого дня оно дополнительно ввело в Берлин 6 пехотных и других полков и до 40 отдельных батальонов. В срочном порядке формировались новые части фольксштурма, в которые часто насильственно зачислялись немцы преклонных возрастов. Для увеличения численности войск по указанию Гитлера были освобождены из тюрем уголовные преступники и дезертиры. Среди выпущенных из одной лишь тюрьмы на Халерберштрассе было около 150 офицеров, лишенных свободы за нежелание воевать «до конца».
Пленные на допросах рассказали нашим разведчикам, что эсэсовцы объявляли населению приказ Гитлера от 22 апреля о повышении боевого духа армии. Он гласил: «Каждый, кто пропагандирует или одобряет мероприятия, ослабляющие нашу силу сопротивления, является предателем. Он немедленно подлежит расстрелу или повешению. Эти меры должны быть применены также и в том случае, если кто-либо отдает подобные приказы от имени имперского министра доктора Геббельса или тем более от имени фюрера. Гитлер»[25].
Другими словами, фюрер требовал повысить «боевой дух» своей армии путем... расстрела или повешения инакомыслящих. Что ни говорите, оригинальный метод «взбадривания» своих войск! Кроме того, каждого офицера и солдата заставляли дать расписку в том, что при попытке сдачи в плен или измены фатерланду им угрожает смерть, а их семьям — репрессии. В Берлине появились листовки, которые кричали: «Началась борьба на последнем ринге, ни шагу назад!», «За каждой изгородью — противотанковое орудие!» и т. п. От жителей требовали в обязательном порядке писать на домах такие лозунги, как «Плюнь в лицо каждому, кто не хочет защищаться», «Победа или Сибирь» и т. п. Такими надписями были испещрены многие улицы, дома и тротуары.
И хотя войскам и населению объявляли все новые и новые приказы Гитлера — о праве солдат вешать или расстреливать своих командиров за стремление сдаться в плен, о стрельбе картечью в отступающих, — это мало воодушевляло и войсками берлинцев. Тогда эсэсовцы начали вешать на Унтер-ден-Линден и на других улицах и площадях офицеров и солдат за «неверие в фюрера».
В тот период специальные геббельсовские роты пропаганды вдалбливали в умы солдат, что, мол, на помощь берлинскому гарнизону движутся большие подкрепления, а раскол стран антигитлеровской коалиции неминуем, что вот-вот Гитлер даст указание о применении нового секретного «чудо-сверхоружия».
Пытаясь повысить стойкость войск столичного гарнизона, Геббельс пошел и на такой трюк: по его указанию с самолетов над Берлином как бы по ошибке были сброшены тысячи листовок с призывом Гитлера к солдатам и офицерам армии Венка, которая якобы уже подошла к столице.
Командование советских войск знало, что в столице Германии находится многочисленное мирное население и большое количество беженцев из восточных районов страны. Положение их было крайне тяжелым. Люди голодали. Продовольственные магазины были пусты и не работали.
Военный совет 1-го Белорусского фронта, не желая допустить лишних жертв среди горожан, обратился к командованию немецко-фашистских войск с предложением прекратить бессмысленное сопротивление, избавить мирных жителей от лишений и смерти. Но это предложение было оставлено без ответа.