Комплимент Иде понравился. Ха, знали бы вы, мужчины, что творится в головах у милых барышень на выданье, на сколько ходов вперед они должны просчитывать поступки своих товарок, чтобы не остаться в старых девах… да вы бы поседели! От ужаса!
– Ида, вы должны мне реванш…
– Уже который по счету, жом?
– Пока счет пять – три, в вашу пользу, должен признаться. Но я ведь никуда не тороплюсь?
Ида улыбнулась и качнула головой.
– В ближайший месяц точно не торопитесь. Если кость срастется неправильно, будете хромать всю жизнь.
– Нет, этого я не хочу. Итак, реванш?
– Ида, тебя к доктору Рагальскому.
Берта испортила все удовольствие рыцарю Освобождения. Еще и пальцем погрозила, вот ведь зараза семипудовая!
– Увижу с сигаретой – башкой в нужник засуну! Здесь вам не там! Отделение, а не бордель с веселыми девочками!
Мужчина только зубами скрипнул. Вот ведь зараза…
Ида встала, оправила складки на форменном передничке, алом, словно маки на полях, и улыбнулась.
– Мой ход не оригинален. Е2 – Е4, жом Константин.
И вышла.
Мужчина проводил тоненькую фигурку задумчивым взглядом. Вот что ты будешь делать?
Что я буду делать?
А и правда – что!?
Его судьба, возвращаться на родину, как только нога срастется. В Русину. И Освобождение без него не сможет… а Ида?
Он знал, кто она такаяф.
Очередная тора, которая смогла выбраться из охваченной огнем страны, смогла как-то вывезти деньги, устроить свою жизнь… по обмолвкам он понял, что Иде сильно помогла сестра. Где она сейчас?
Может, умерла? Ида на эту тему говорить отказывалась, ловко переводила разговор. И судя по тому, как она это делала, она из высокородных. Возможно, и при дворе ее родители бывали, и императорскую семью знали.
А он…
Константин с себя вины не снимал.
Ладно, положа руку н сердце, правителем Петер был откровенно неудачным, и свергали его даже не Освобожденцы. Вот ни разу. Свергали его часть генералов, Гаврюша там помог, министры надавили…[7]
Но потом, потом, когда Петер уже был приговорен…
Приговаривали его Освобожденцы, будем честны. И приговор в исполнение тоже приводили именно они. Они раскручивали эту воронку. Константин это понимал, а Ида? Она сможет понять?
Простить? Принять? Поехать с ним?
Рыцарь знал ответы на эти вопросы. И от того в груди было горько и тоскливо. Словно сжималось нечто важное… словно погибал последний светлый уголок. Ида…
Все он понимал. И ей нужно не такого, как он. Это ведь детская сказочка получается, про чудовище и цветочек аленький. И он умрет на вечерней заре…
А она будет жить. И будет счастлива. Разве этого мало?!
Разве он смеет желать чего-то большего? Когда у него не просто руки по локоть в крови, ему, пожалуй, целиком искупаться надо… но как в той глупой опере: «нет, все воды мира эту кровь с рук моих не смоют…»[8]
С его рук кровь тоже ничего не смоет. И то, что они сейчас затеяли с Тигром… дешевенькое искупление получается. Можно оправдываться перед людьми, как больше нравится. И не они разоряли страну, и Петер сам ее довел, и не они начали, они просто подхватили белое знамя свободы, и…
А перед собой не оправдаешься.
То, что он сейчас делает, это как человека сначала столкнуть в канаву, в глубокую, а потом ему руку протянуть. Даже не руку, кончик пальца. Или горбушку хлеба в канаву кинуть. И пусть хочет жрет, хочет выбирается… не нравится?
И плевать. Себя не обманешь.
Ида, ну за что!? Кто нас свел вместе? Почему я тону в твоих голубых глазах, и не могу ничего с собой поделать? Как мне избавиться от этого наваждения?
Жом Ураган впечатал кулак в подушку. И еще раз. И еще…
А потом поставил шахматную доску и сделал первый ход.
Е2 – Е4.
И задумался над доской. Все равно больше ему ничего не остается. Погода еще эта…. Дурацкая…
Показалось Урагану – или нет? Но за окном словно тень мелькнула. Ненадолго. Словно на миг закрыли окно белые перья. Бред какой-то…
– Ида, нам надо поговорить.
– Слушаю вас, жом Рагальский.
Стас нервным жестом взъерошил волосы.
– Ида, я понимаю, ты чувствуешь себя оскорбленной. Но… то, что ты видела, это просто физиология. У мужчин есть определенные потребности, которые… они просто есть. Как еда или сон. И к чувствам они не имеют никакого отношения.
Зинаида смотрела отстраненно. Голубые глаза были холодными, словно две ледышки.
– Возможно, жом.
– Я пойму, если ты захочешь уйти… больше не приходить в больницу.
– Мне здесь интересно. Я хотела бы пока остаться.
7
Кстати, Николая II тоже ни разу не большевики свергали. Там временное правительство подсуетилось, Родзянко, Гучков, Керенский, октябристы, националисты, кстати, практически все войска была ЗА его отречение, так он всех достал. И вот ни одного большевика. Прим. авт.