Дед и Намико повеселели — в доме стало больше еды, разрешили они себе и кое-какие необходимые покупки. И в первую очередь приобрели штанишки и куртку Сэцуо. «Для детей нет голода», — сказал поэтому поводу дед, поясняя, что всегда родители отдают детям последнее.
Постепенно налаживались и отношения с товарищами по работе. Почувствовал это Ичиро после внешне незначительного разговора со старшим рабочим. Вечером, отозвав Эдано в сторону, чтобы отдать распоряжение на завтра, тот вдруг спросил:
— Извините за любопытство, Эдано-сан, говорят, вы во время войны были камикадзе?
Старший рабочий чем-то напоминал Саваду. Может, казалось так потому, что он был примерно такого же роста, как Савада, и того же возраста. Он мог объясняться на ломаном английском языке, читать накладные, поэтому, видно, его и назначили старшим.
Эдано скосил глаза — рядом никого не было. Он вытер потное лицо полотенцем и ответил подчеркнуто равнодушно:
— Да, был. Молод был и глуп. А в чём дело?
— Простите за любопытство, — ещё раз извинился Оданака. — Просто я ни разу не видел живого камикадзе. В армии не служил — порок сердца и язва желудка помешали.
— Вот как? — улыбнулся Эдано. — Ну так считайте, что вы видели одного из этих идиотов. — И, пожав протянутую руку, отошел.
На следующий день, в обед, когда грузчики сидели, раскрыв перед собой коробки со снедью, один из них, высокий юноша с интеллигентным лицом, отложив хаси[33] в сторону, вежливо спросил:
— Я слышал, Эдано-сан, вы были в Сибири? Наверное, там адские холода?
«Ишь прощупывает», — подумал Эдано. Он вытер губы бумажной салфеткой, не спеша достал сигарету и, прикурив, медленно ответил:
— Да, был. Почти три года. Холода там зимой действительно адские, как говорил один мой приятель: «Ноги палками становятся». Только нам мерзнуть особенно не приходилось, строили дома, школу, стали заправскими строителями. А летом там жара не меньше, чем у нас, только суше. Ну, да вас, я думаю, не холода интересуют? Но об этом в другой раз…
— Со, со… — согласно закивали головами его собеседники. — Это было бы очень интересно.
А молодой парень тут же предложил:
— Завтра будут давать деньги, неплохо бы нам собраться выпить сакэ.
— Прошу вас, — радушно пригласил Эдано. — Я буду рад видеть вас в своём доме.
— Э нет, Эдано-сан, — возразил парень. — Это привлечет взгляды любопытных. А вот зайти выпить, кто тут что скажет? У нас есть одно верное место. — И, оглянувшись, закончил торопливо: — Только просим вас вон при том типе, — показал он на проходившего неподалеку рабочего с повязанной грязным платком головой, — ничего такого не говорить. Понимаете?
— О'кей, — рассмеялся Эдано.
* * *
На следующий день он и четыре его новых товарища отправились в деревушку, где жил молодой парень, спросивший про сибирские морозы. Эдано уже знал, что это недоучившийся студент, которому сначала война, а потом нужда не позволили закончить образование. Хотя он был и моложе всех, но чувствовалось, что остальные молча признают его за вожака. Звали его Сатоки. Они вошли в харчевню, как в давно знакомый дом. Хозяин приветливо поздоровался с ними, называя каждого по имени. Грузчики заняли столик в отдельной комнатушке и, пока проворная служанка накрывала, перебрасывались шутками.
— На трезвости не разбогатеешь, — начал глухим голосом длиннорукий грузчик, заказывая сакэ.
— Да уж вы известный любитель выпить, Харуми-сан, — хихикнула служанка, кокетливо поглядывая на Эдано.
— Ну-ну, — отозвался Харуми и фамильярно хлопнул служанку по заду. — Тебе-то что? Меня тебе в мужья не поймать, хоть и вдовец я.
— Очень надо!
— Ещё как. А на Эдано не заглядывайся, он женат, и жена его очень любит.
— Вечно вы шутите, — фыркнула служанка и вышла за закусками.
— Вы уверены, что жена тебя очень любит?
— А вы давно женаты? — ответил вопросом на вопрос Харуми.
— Да как сказать, — сыну три года.
— Ну так вот, когда у вас в коробке с завтраком не окажется бумажной салфетки, знайте — любовь пошла на убыль, — рассмеялся Харуми. — У меня так было с покойной женой.
— Да уж, — вставил слово другой грузчик, — недаром говорят, что «мужчина — сосна, женщина — глициния»[34]. А к старости эта ноша тяжелеет, да и у дерева силы уже не те.
— Тоже старик нашелся, — прервал разговор Сатоки. — Так мы слушаем вас, Эдано-сан…