– Да пребудет с ним Господь! – пробормотал Александер, проходя мимо искалеченного тела юноши.
Повинуясь приказам своих командиров, гренадеры Луисбурга, солдаты Королевского пехотного полка Royal American, полков Лессела и Амхерста и бригады Монктона, в которую входил полк хайлендеров Фрейзера, выстроились в боевом порядке. Гренадеры с трудом сдерживали свой пыл, и дисциплину в их рядах полностью восстановить не удалось. Не дожидаясь приказа, они вброд перешли реку Монморанси и в едином порыве, распевая «So at ye, ye bithes, here’s give ye hot stuff!»[83], взяли первый редут. Следом за ними двинулись две сотни солдат из полка Royal American. Началась неразбериха.
Первый редут оказался пустым, и это открытие только подстегнуло ярость солдат, доведенных до крайности долгим ожиданием. Так же дружно они принялись карабкаться по крутому склону, ведущему к вражеским траншеям. Именно в этот момент небо обрушило на них свой гнев: начался сильный ливень. Французские пули оставляли бреши в их рядах, земля под ногами превратилась в месиво, и взбираться наверх стало еще труднее. Укрывшись в траншеях, противник вел прицельный огонь, и английские солдаты десятками падали и скатывались вниз, сбивая попутно своих же товарищей. Но людьми словно бы овладело безумие.
Битва получилась молниеносной. Пространство от редута до вершины холма было усеяно трупами и телами раненых. Добравшись до траншеи, Александер выбил с позиции нескольких французов и гнался за ними до самого леса. Там, укрывшись за деревом, он зарядил ружье. Морщась, он осмотрел красное пятно на рукаве, но сейчас было не время думать о своих ранах.
Он поискал глазами Летицию. Она держалась у него за спиной с первой минуты боя, и он служил ей щитом, вставая между нею и противником. Шестеро его соотечественников добрались до леса вместе с ним, но молодой женщины среди них не было. Оставалось одно – вернуться и искать ее. Но едва он выпрямился, как пуля со свистом угодила в ствол дерева, за которым он прятался. Солдат-француз возник буквально из ниоткуда и бросился на него с кинжалом. Клинок скользнул по щеке Александера. Они оба упали, но схватка была короткой. Сердце бешено стучало, когда Александер поднялся с земли. Француз с перерезанным горлом остался лежать на ложе из мертвой листвы.
Французы начали отступать, оставляя поле боя канадцам и индейцам, которые не желали упустить шанс разжиться новыми трофеями. Александера охватила паника. Где же Летиция? Подобрав свое ружье и кинжал, он бросился бежать, внимательно осматривая окрестности, выискивая знакомое лицо. Наконец он увидел ее. Молодая женщина сидела под кустом. Лицо ее было в крови, в глазах застыло отчаяние.
Над ней, занеся для удара штык, навис канадец. Спасая ее от гибели, Александер вонзил кинжал в тело противника. В висках стучало, перед глазами стоял туман.
– Летиция… Летиция, ты цела! – пробормотал он, склоняясь над женщиной.
Сотрясаясь от конвульсивной дрожи, она обеими руками сжимала раненое бедро. Индейский нож так и остался торчать в ране.
– Я… я не смогла увернуться, Алекс!
– Ничего, я тебя вытащу!
Хрустнула ветка. Он поднял голову и увидел индейца – полуголого, с обритым черепом и лицом, раскрашенным черной и красной красками. Он приближался к ним со своим томагавком. Мгновение – и он с пронзительным криком бросился в атаку. Александер схватил кинжал за рукоять, резким движением вырвал его из раны. Молодая женщина вскрикнула от боли. Кинжал рассек воздух и вонзился дикарю в горло.
– Держись за меня!
Он взвалил Летицию на спину и побрел обратно. Прозвучал сигнал к отступлению, и нужно было как можно скорее покинуть поле боя. Александер выбрался из леса, спустился по скользкому склону. Летиция постанывала у него на спине. Удостоверившись, что они далеко ушли от позиций противника, он остановился и положил ее на ковер из листьев и иголок, чтобы немного передохнуть.
Беглого осмотра оказалось достаточно, чтобы убедиться – других ран у нее на теле нет.
– Я его не заметила… Алекс, я не видела, как он подкрался… – твердила она снова и снова.
– Все кончилось, все теперь хорошо! Ты не умрешь. Ты храбро сражалась, Летиция!
– А ребенок?
– Не тревожься. Рана заживет, все обойдется.
Летиция заплакала. Он обнял сотрясаемую рыданиями женщину и стал укачивать ее, нашептывая нежные слова. Она оказалась в шаге от гибели! Повинуясь внезапному порыву, он нашел ее губы и пылко поцеловал. Он чуть было не потерял ее! Такая жизнь слишком тяжела для нее… и для нее самой, и для ребенка. Женщинам не место на войне…
83
«Эй, шлюшки, сейчас мы зададим вам жару!» – знаменитые строки из песни «Hot Stuff», написанной Недом Ботвудом, сержантом полка Лассела, накануне атаки на Сол-де-Монморанси, во время которой он и погиб.