– Эта брошь когда-то принадлежала моей бабке.
– Твоей бабке? Но… Как такое могло быть?
– Летиция, твоя мать…
Он взял молодую женщину за руки и крепко сжал, словно опасаясь, чтобы она не вырвалась. Правда была такова, что даже облекать ее в слова было очень больно. Летиция смотрела на него расширенными глазами, полуоткрыв рот, как если бы крик уже готов был сорваться с ее губ…
– Ты должна знать… твоя настоящая мать – не Флора Макензи.
– Что? Что ты такое говоришь? Глупости! Конечно, Флора – моя мама и…
– Нет! Она удочерила тебя вскоре после твоего рождения.
Летиция прищурилась, но глаз не отвела. Она попыталась вырваться, однако Александер успел крепко обнять ее за плечи.
– Твою родную мать звали Франсес Макфейл. Мунро – твой брат.
Молодая женщина разразилась хохотом, потом внезапно побледнела, умолкла и прикрыла рот ладошкой, как будто хотела помешать крику вырваться наружу. Александер перестал ее удерживать, и она медленно отстранилась от него.
– Летиция, дело в том, что Франсес – моя родная тетка. Она – сестра моего отца, понимаешь?
Франсес… Летиция Франсес Макензи Маккалум. Она всегда недоумевала, откуда взялось это имя. Его не носила ни одна из ее теток и бабушек. Но теперь, вернувшись мысленно в прошлое, она не могла отрицать очевидное: ей всегда казалось, что родные что-то от нее скрывают. Что-то, связанное с ее рождением и происхождением… Но Флора и Артур Макензи искренне любили ее, и этого было достаточно. И только сейчас она поняла смысл невинных обмолвок, перешептываний у нее за спиной, фраз, которые обрывались на полуслове, стоило ей войти в родительский дом… И эта женщина, которая часто приходила ее навестить… Однажды Летиция заметила, как гостья, глядя на нее, утирает слезы. Мама сказала, что это ее давняя подруга. Выходит, эта женщина, которую она называла тетя Кейтлин, на самом деле была ее родная бабка? И эта брошь, которую подарила ей Флора утром в день пятнадцатилетия… Мама тогда выглядела такой грустной…
– Расскажи мне все, что знаешь, Алекс! Я хочу знать правду.
Он кивнул и сел на траву у ее ног. Она примостилась рядом, взяла Александера за руку и прижалась к его плечу.
– В сентябре 1738 года Франсес пережила… изнасилование.
– Изнасилование?
– Это сделали солдаты Черной стражи. Их было пятеро. Это я ее нашел. Тогда мне было всего шесть. Мы с Мунро пошли на охоту. Возвращаясь, увидели возле хижины лошадей и чужих мужчин и спрятались. Мы были слишком маленькие и не могли ничем помочь. А потом Франсес, она… Думаю, она сошла с ума. Часами могла сидеть на лавке и смотреть в пустоту. Как ни старался ее муж, ничего не помогало. А потом у нее начал расти живот…
Он потер глаза и тряхнул волосами. Воспоминания возвращались обрывками – то были картинки, которые в свое время поразили его детское воображение. После жестокого надругательства над собой Франсес впала в безумие. От природы жизнерадостная, любившая посмеяться и пошутить, теперь она закрылась в себе, в безразличии, словно в башне, в которую было не достучаться. Бабушка Кейтлин взяла на себя все хлопоты о Мунро, и мальчик никак не мог понять, почему мама с ним теперь не разговаривает и не обращает на него внимания. Когда же Франсес произвела ребенка на свет, ее супруг отказался его признать, хотя, в принципе, мог приходиться ему отцом.
Александер посмотрел на Летицию, которая не сводила глаз со своих рук. И зачем он ей об этом рассказал? Ведь знал, что ей будет больно.
– Мне очень жаль, Летиция. Не надо было…
Она подняла на него мокрые от слез глаза. Внезапно возглас удивления сорвался с ее губ, она закрыла лицо руками.
– A Dhia![86] Этот ребенок – это была я? Алекс, я хочу знать! – взмолилась она приглушенным от душевной боли голосом. – Ты должен все мне рассказать!
– Да, думаю, это была ты, – едва слышно подтвердил Александер.
И погладил ее по мокрой щеке.
– Чтобы защитить тебя от Дугласа, мужа Франсес, бабушка Кейтлин попросила моего отца отвезти тебя к одной женщине. У нее не было детей, и она согласилась принять тебя и воспитывать как свою родную дочку.
Он провел пальцем по завитку на броши, как делал это сотни раз в детстве. Тонкость и красота узора завораживали его… Бабушка рассказала, что украшение сделал ее отец, Кеннет Данн, который работал ювелиром сначала в Белфасте, потом в Эдинбурге. Сколько часов провел он, Александер, пытаясь скопировать этот мотив на куске дерева своим sgian dhu!
– Эта брошь… Она принадлежала Франсес, Летиция. Брошь ей подарила ее мать, Кейтлин Данн, которая, в свою очередь, получила ее после смерти своей матери из рук отца. Было решено, что это украшение будет передаваться из поколения в поколение, от матери к дочери, поэтому оно и перешло к тебе после смерти Франсес. Это твое наследие, береги его! И если у тебя родится девочка, передай брошь ей!