– Изабель, моя нежная Изабель! – прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы.
Он еще крепче обнял ее, коснулся губами ее лба. Его дыхание приятно согревало ей лицо. От Николя едко пахло табаком, а ей с детства нравился этот запах.
– Николя, мой горячо любимый Николя! Мне бы так хотелось, чтобы прямо сейчас время остановилось и чтобы мы стояли бы вот так целую вечность!
Любящие губы спустились по щеке к ее губам, приоткрывшимся в ожидании поцелуя. Темнота медленно опускалась на разрушенный, обезображенный город, скрывая его из виду. На улицах стало непривычно тихо, но влюбленные знали, что это всего лишь отсрочка. Бомбардировка неминуемо начнется с наступлением ночи.
– Если мне придется уехать из страны, вы последуете за мной, любовь моя?
Изабель не ожидала такого вопроса и слегка высвободилась из объятий, чтобы посмотреть на возлюбленного.
– Но куда вы направитесь?
– Я – офицер армии Его Величества короля Франции, и это подразумевает… В общем, если мне придется… Я хочу сказать, если мне предстоит отправиться в изгнание…
У Изабель сжалось сердце. Она вдруг почувствовала странную неловкость, причину которой не смогла бы сама назвать.
– Не предрекайте себе таких несчастий, Николя!
– Я вас люблю, Изабель! И не смогу жить спокойно, пока не узнаю, что вы согласны последовать за мной. Я хочу быть с вами. И если идея стать женой офицера вас не пугает…
Его влюбленные глаза умоляли. Она же на время утратила от удивления дар речи. Он предлагает ей стать его супругой? Здесь, среди руин, среди горя и нищеты? Но собор опустел, и нет больше колоколов, чтобы устроить веселый свадебный перезвон…
– Вы… Николя, это так внезапно! Я не ожидала и…
Он долго смотрел на нее в ожидании ответа. Ранее он пообещал себе, что дождется конца этой треклятой войны, но за эти месяцы пришлось пережить столько страданий! И вот буквально у него на глазах надежда, которая согревала сердце, поворачивалась к нему спиной. Магия момента рассеивалась. Сама того не зная, Изабель ему ответила. Он ни на секунду не сомневался в том, что она очень к нему привязана, но ему было нужно нечто большее. Ему хотелось настоящей, разделенной любви.
– Мне пора, – объявил он, с сожалением отрываясь от девушки. – Меня ждут, я уже давно должен быть в больнице.
– Да, я понимаю.
– Обещайте, что будете осторожны, Изабель! Мне было бы намного спокойнее, если бы я знал, что вы далеко, но…
Повинуясь внезапному порыву, он снова обнял ее и пылко поцеловал. Был ли этот поцелуй последним? Ему не хотелось об этом думать. Ему предстояло сражаться и победить, а для этого нужны выдержка и хладнокровие.
Ночь выдалась прохладной, на реке было спокойно. Отражение пепельно-серой луны танцевало на воде и рассыпалось блестками, когда на него приходился удар весла. Впереди возвышались высокие сланцевые утесы – природная крепость, которую им предстояло взять штурмом.
Александер сидел между Коллом и Мунро. Глаза его были закрыты, а разум плавал по другим рекам. В лодку погрузили так много народу, что запах пота буквально бил в нос. И все же лучше уж вдыхать этот «аромат», чем тошнотворные флюиды военного госпиталя, из которого он вышел две недели тому назад…
Потребовалось три недели, чтобы раны окончательно зарубцевались и можно было вернуться к тренировкам. В некоторых местах кожа оказалась рассеченной до кости, и первые дни после возвращения в роту были очень трудными. При малейшем движении он ощущал такую боль, что впору было пожелать себе мгновенной смерти. Словно бы десятки кинжалов одновременно вонзались в тело… Невозможно передать словами, какое облегчение он испытывал вечером, когда падал на свое ложе усталый и моментально засыпал. Во сне он часто видел Летицию.
Он оплакал ее в своей душе, как в свое время Конни, а потом и Кирсти. После ее ухода он дал себе зарок больше никогда не любить. Зачем, ведь любовь приносит только страдания и развенчивает иллюзии… За три недели «принудительного отдыха» у него было достаточно времени, чтобы вспомнить свою жизнь и подвести неутешительный итог. Однажды дед Лиам сказал ему, что «у каждого человека, не важно, бедного или богатого, злого или доброго, есть на земле своя миссия». Интересно, в чем его предназначение? Сделал ли он что-нибудь в своей жизни, о чем было бы не стыдно упомянуть в эпитафии?
87
Отрывок из элегии Томаса Грея «Сельское кладбище» в переводе В. А. Жуковского. (