Пальцы нащупали монеты, несколько маленьких предметов. Наконец в ее руке оказалось то самое, округлое и холодное! Часы? Она вынула их из кошеля. Они были не новые, и местами сквозь стершийся слой позолоты просвечивало серебро. Если на корпусе и была гравировка, она давно стерлась. Часы исправно тикали. Изабель нажала на рычажок, и крышечка отскочила. Защитное стекло треснуло, но увидеть, который час, не представляло труда. На внутренней стороне крышки было начертано: «Iain Buidhe Campbell»[99]. Какое странное имя! Может, это его так зовут? Или он украл эти часы? Для простого солдата они слишком дорогие…
Вкладывая часы обратно в кошель, она нащупала еще кое-что интересное. То был медальон на серебряной цепочке. С портрета ей улыбалась молодая женщина с каштановыми волосами. Его жена? Ошарашенная собственной бестактностью, Изабель сунула медальон в кошель и затянула завязки.
Шорох ткани привлек ее внимание. Мгновение – и она встретилась с незнакомцем взглядом. От неожиданности Изабель разжала пальцы, и сумочка упала ей на юбку. Она быстро подобрала ее и положила на клетчатый плед. Щеки ее порозовели от стыда и смущения, но она все равно не могла отвести взгляд от этих глаз – голубых, как осеннее небо, как спокойное море, как сапфиры… Таинственных и чарующих… В то время как тело мужчины наводило на мысль о грубости и жизненных тяготах, взгляд его выражал нежность, которую она не ожидала увидеть.
Александер смотрел на девушку. Это лицо… Он уже видел его во сне. Она пробормотала что-то, но слов он не разобрал. И ее голос… Его он тоже слышал. Но вот только где и когда? Он ни в чем не был уверен: последние дни слились в один кошмарный сон, который наконец рассеялся. Александер шевельнулся на своем ложе, и боль стала подтверждением тому, что он по-настоящему проснулся. Он сглотнул слюну и поморщился.
Девушка наклонилась и подняла что-то с пола. Вспомнил! Это та самая девушка с миской! Выходит, она не оставила надежды напоить его бульоном. От запаха еды у него проснулся аппетит, но при одной мысли, что придется глотать, ему расхотелось даже попытаться это сделать.
– Нужно поесть, – тихо произнесла девушка.
Он помотал головой и отвернулся. Она не сдавалась.
– Вы должны поесть, мсье Кэмпбелл! – сказала Изабель и тут же устыдилась.
Она сама себя выдала! Впрочем, он видел, как она копалась у него в кошеле. Александер между тем рассматривал свою настойчивую гостью. Платье из дорогой материи, горделивая осанка, изысканные манеры – все говорило о том, что эта девушка из хорошей семьи. Наверное, одна из представительниц высшего света, решивших от скуки заняться благотворительностью. Он позволил ей рыться в своих скудных пожитках хотя бы ради того, чтобы смотреть на нее. Как она хороша! Особенно ее глаза… Они напомнили ему глаза другой девушки – ярко-зеленые, с золотыми искорками, совсем как холмы в его долине. Глаза Кирсти…
Девушка придвинулась ближе и поднесла миску к его губам. Боже, как приятно от нее пахнет!
– Ну же, попробуйте выпить!
Она просунула руку и осторожно приподняла ему голову. От этого движения в горле снова заболело, но просительница была так прекрасна, что он стерпел и покорился. Теплая жидкость потекла ему в рот. Он сделал глоток и едва не захлебнулся. Бульон потек по подбородку, но он продолжал пить.
Когда миска опустела, Изабель поставила ее на пол. Какое-то время они оба молчали. Александер думал, что она уйдет, как только с едой будет покончено. Однако она осталась и теперь просто сидела рядом и смотрела на него своими огромными зелеными глазами. Внезапно она показалась ему похожей на Богородицу на картине, которой ему однажды довелось любоваться.
– Я хочу поблагодарить вас, мсье, – заговорила она после долгого молчания. – Наверное, вы не понимаете по-французски, но ничего не поделаешь. Вашего языка я не знаю.
Она уставилась на свои руки, которые держала на коленях. Она благодарит его? Но за что? Александер нахмурился.
– Помните моего маленького брата? Вы спасли ему жизнь.
Брата? О чем она? Перед глазами возник образ подростка, лежащего у него под ногами с перерезанным горлом. Александер скрипнул зубами. Девушка между тем принялась расхваливать на все лады его подвиг, думая, что он ни слова не понимает.