Артиллерийский залп заставил ее вздрогнуть. Над городом поднимался английский флаг. Какое-то время девушка невидящими глазами смотрела на развевающийся на ветру Union Jack. По правде сказать, ей и самой не хотелось возвращаться в больницу. Зловоние, страшные раны, носилки с умершими, тела которых чуть ли не поминутно выносили во двор и бросали в общие могилы… Она не могла смотреть на все это спокойно.
Новый залп вывел ее из задумчивости. Французский гарнизон сложил оружие, и на смену ему пришли «красные мундиры». Загремели барабаны, засвистели флейты, протяжно запели волынки. То был похоронный Te Deum[101] в исполнении англичан. Изабель быстрым движением смахнула со щеки слезу. Что теперь с ними будет? И от Николя до сих пор нет весточки… А братья? Успели ли они уйти вместе с уцелевшими ополченцами? В глубине души она знала, что с капитуляцией местные жители так просто не смирятся. Восстание еще будет, и не одно. И снова прольется кровь. И вдруг Изабель с изумлением осознала, что не хочет, чтобы французская армия продолжала сопротивление.
– На этом дело не закончится! – пробормотала Мадлен, которая, судя по всему, думала о том же. – Мой Жюльен и остальные придут и освободят нас, вот увидишь, Иза! А твой красавец де Мелуаз покроет себя славой, и ты сможешь выйти за него замуж. У вас будет роскошная свадьба…
Изабель не нашлась с ответом. Она сама не знала, на каком они с Николя теперь свете. Она так надеялась получить если не письмо, то хотя бы записку! Ей хотелось, чтобы он заверил ее в своих чувствах, опроверг слухи! В конце концов, она могла бы простить ему эту маленькую… ошибку, если он и вправду допустил ее… Временами она мечтала, чтобы Николя появился внезапно и увез ее с собой. Но уже в следующую минуту от мысли, что пришлось бы покинуть родные края, у нее внутри все холодело. Если Квебек останется в руках англичан, Николя придется уехать во Францию. Готова ли она последовать за возлюбленным?
Толпа всколыхнулась, и кто-то толкнул девушку в бок. Мадлен не дала кузине упасть, а когда та выпрямилась, потащила за собой. Де Рамзей возвращался в свой дом, который ему суждено было покинуть в тот день, когда он взойдет на корабль и отправится во Францию. Жители Квебека с изможденными лицами протягивали руки к захватчикам в надежде получить кусок хлеба.
– Зайдем в церковь, хорошо? – попросила Изабель.
– Зачем?
– Хочу помолиться. Попрошу, чтобы Господь смягчил сердца англичан.
– Если у них вообще есть сердца! – с ненавистью выпалила Мадлен.
– Они не все плохие, Мадо! И нельзя обвинять их в том, что они поступают, как им приказано!
– Ты сама понимаешь, что говоришь, Иза?
Изабель вспомнились любезные речи солдата Макдональда и вежливое обращение офицера, с которым она повстречалась в больнице и который только что ее поприветствовал. Но девушка прекрасно понимала: что бы она ни сказала, кузина своего мнения об англичанах не изменит.
– Я знаю, что права, и этого достаточно.
Глава 10. Лилия и чертополох
Жизнь семейства Лакруа потихоньку возвращалась в привычное русло. Было решено, что Мадлен останется с ними на зиму, поскольку их с Жюльеном дом сгорел дотла. Последние несколько дней семья посвятила сбору яблок в собственном саду. Часть урожая отвезли к сестрам-августинкам, у которых имелся пресс, а из выдавленного сока приготовили сидр. Оставшиеся плоды уложили в прохладный погреб, где они хранились всю зиму.
Семь яблонь пострадали во время бомбежек, но, несмотря на это, урожай был отличный. Только три дерева погибли – их расщепило снарядами. Чудо, что не пострадал особняк, – царапины на стене и карнизе не в счет, Батист быстро все поправил.
Изабель положила в наполненную корзину еще одно яблочко. Они решили отнести несколько корзин урсулинкам, чьи сады почти были уничтожены снарядами. Монахини вернулись из центральной больницы в свою обитель и вот уже неделю отмывали и ремонтировали ее, приводя в жилое состояние.
Батист поставил последнюю корзину на сиденье, а Изабель, закутавшись в накидку – с утра дул холодный ветер, – забралась в карету и присела рядом с Мадлен, которая только ее и дожидалась. Мгновение – и карета направилась к монастырю.
Когда они проезжали мимо места, где Николя предложил ей стать его супругой, Изабель вдруг стало не по себе. На прошлой неделе сестра Клотильда передала ей наконец с таким нетерпением ожидаемую записку от молодого офицера. Целый день девушка поглаживала ладошкой по карману, в котором лежало послание, ожидая момента, когда она останется одна в своей комнате и сможет его прочитать.