Жаль, что в корзинке пусто! Если бы она могла угостить его куском колбасы или сыра, то это был бы предлог постоять с ним подольше и узнать больше об этих… необычных людях. Но о том, чтобы вернуться, не могло быть и речи. Он мог бы подумать о ней плохо. В двух шагах впереди на дороге была глубокая рытвина. Еще шаг – и Изабель споткнулась и вскрикнула. Александер в два счета оказался рядом с ней. Поддерживая девушку под руку, он помог ей дойти до стоявшей на опорах рыбачьей лодки с покореженным бортом, о которую она и оперлась.
– Мадемуазель, вам больно?
– Наверное, вывихнула ногу. Какая же я неловкая!
– Позволите? – спросил он, приседая на корточки.
Осознав, что он хочет осмотреть ее ногу, Изабель тут же пожалела о том, что разыграла эту маленькую комедию, которая теперь грозила выйти за рамки приличий. И все же она позволила ему осмотреть левую щиколотку и даже поморщилась от воображаемой боли. Он осторожно приподнял ее ножку, держа ее своими широкими ладонями, и аккуратно коснулся сустава. Руки у него были грубые и все в занозах. Может, он еще и столяр?
Последовало непродолжительное молчание, во время которого Изабель осознала, насколько неприлично они выглядят со стороны: она стоит на одной ноге, а он, чуть ли не уткнувшись носом в ее поддернутую юбку, держит в руках ее другую ногу. Только заметив румянец у девушки на щеках, Александер понял причину ее смущения. И все же он осторожно ощупал сустав и саму щиколотку. С ногой все было в порядке, потому что мадемуазель даже не пискнула. Он поспешно разжал пальцы.
– Не больно? – решил убедиться он в своей правоте.
– Немножко… Думаю, скоро пройдет.
Он кивнул.
– А у вас все руки в ранках! – воскликнула Изабель, глядя на его руки. – Дайте я посмотрю!
Она взяла его руку и поднесла к глазам. Из ранки торчал кончик щепки. Изабель поддела его ноготком и резко дернула. К сожалению, удалось извлечь только половину занозы. Вторая попытка оказалась удачнее – из ранки появилась капелька крови.
– Нужно помыть руку и попросить кого-нибудь вынуть остальные занозы. Если этого не сделать, раны могут загноиться.
Бормоча слова благодарности, мужчина неловким движением вытер кровь о куртку. Их взгляды встретились, и пламя, которое обжигало щеки Изабель, распространилось на все ее тело. Она прикусила губку. Да что это с ней такое? Он – англичанин, враг! Может, он тоже стрелял в ее братьев, поджигал дом Мадлен и Жюльена, участвовал в грабеже кабаре «Де Говен» и совершал другие ужасы! Ей не следовало даже близко к нему подходить, а еще меньше – с ним разговаривать!
– Давайте я помогать вам идти!
– Я…
Изабель хотела возразить, но он уже обхватил ее за талию. Стоило ей ощутить запах его тела, как сердце еще быстрее забилось в груди, словно бы желая предупредить о надвигающейся опасности. Все тело ее напряглось. Он почувствовал это и отдернул руку.
– Sorry![114]
Она сделала шажок «больной» ногой, поморщилась, но останавливаться не стала. Что ж, она угодила в собственную ловушку, и теперь нужно было выбраться из нее так, чтобы не потерять остатки достоинства. Совесть ее была неспокойна. Изабель стиснула зубы, чтобы не вырвалось ругательство, которое вызвало бы у Мадлен улыбку.
– По-моему, не болит, – промолвила она, старательно избегая встречаться с ним взглядом.
– Правда?
Ради чего она рискует своим добрым именем? Господи, надо же быть такой глупой гусыней! Она ведь давно переросла возраст, когда девочки играют с мальчиками на улице в догонялки и прятки…
– Я пойду не спеша, мсье Александер, – пробормотала девушка, поднимая корзинку. – Спасибо за помощь!
– Вам точно не нужно помогать?
Она посмотрела на него. Чуть выше среднего роста, если говорить о мужчинах, но больше чем на голову выше, чем Николя… Да о чем она только думает? Разве можно сравнивать этого солдата с ее возлюбленным? С ее господином де Мелуазом? Узнай об этом Николя, что бы он подумал о ее манерах? Наверняка ему стало бы стыдно…
– Точно. Прощайте, мсье!
Шотландец отступил на шаг и поклонился. Страусовое перо у него на берете затрепетало под порывами соленого морского ветра. Когда он повернулся, чтобы уйти, клетчатая юбка вихрем взметнулась вокруг его ног. Минута – и трое шотландцев исчезли за углом дома.
Прижимая руку к сердцу, взволнованная Изабель поспешила домой.
Много дней прошло с той достопамятной встречи. Изабель не сиделось дома, и чаще всего она выходила на прогулку с корзинкой, полной деликатесов. Для нее было огромным удовольствием делиться с нуждающимися. Разумеется, накормить всех невозможно, но улыбки и радостные восклицания, которыми люди обычно встречали ее подношения, дарили девушке ощущение исполненного долга. Еще это был способ облегчить совесть. Сколько всего вкусного она съела в жизни – тающих во рту паштетов, вкуснейших мясных пирогов и рагу с зайчатиной, тортов со взбитыми сливками, румяных блинчиков, пончиков и булочек! Собственное чревоугодие мешало ей увидеть бедность, которая их окружала.