– Я не заметила эту ямку! Вокруг темно, как у дьявола в доме! Ты плохо светишь на дорогу.
– Ну конечно, все из-за меня! Или ты снова ногу вывихнула?
– Нет.
Заметив, что все еще держится за солдатскую куртку, Изабель разжала пальцы.
– Спасибо! – пробормотала она.
Александер решил промолчать, чтобы не сердить еще больше вспыльчивую кузину, и они свернули на улицу Сен-Жан. Спустя несколько минут Мадлен остановилась посреди мостовой.
– Что случилось, Мадо?
– Иза, ты же не собираешься показывать ему, где ты живешь?
– Мадо!
Не желая становиться причиной ссоры, Александер решил, что ему пора возвращаться в таверну.
– Мадемуазель Лакруа, ваша кузина права, – сказал он, поклонившись. – Нам пора прощаться. This part of Quebec is safer than the Lower-Toon[118].
– Не понимаю…
– Здесь меньше опасность, чем в Нижнем городе.
– Конечно, мсье. Я… Спасибо, что проводили нас!
– The pleasure was for me[119], мадемуазель Лакруа.
Отвесив еще один поклон, Александер удалился. Изабель и Мадлен смотрели ему вслед, пока он не свернул за угол. Только тогда они вошли в дом, у дверей которого стояли.
– Что на тебя нашло? – спросила Мадлен, поворачиваясь к кузине и упирая руки в бока. – Это же английский солдат, дуреха ты набитая! О чем ты только думаешь! Таких надо сторониться и бояться, как огня!
Изабель посмотрела по сторонам. Сидония спала в своем кресле в гостиной. Дверь отцовского кабинета была заперта, но из щели пробивался свет, а это значит, что он все еще там. Матери поблизости тоже видно не было. Она повернулась к Мадлен.
– Они не хуже, чем наши солдаты!
– Да неужели? У них одно на уме и между ног! Похитители целомудрия – вот они кто! – вскричала Мадлен, возмущенная дерзостью, которую продемонстрировала сегодня ее кузина. – И еще: получив желаемое, они обычно оставляют свою визитную карточку! Или ты, Иза, не слышала о постыдных болезнях?
– Почему ты думаешь, что они все одинаково плохие?
– Докажи, что я ошибаюсь!
– Ты прекрасно знаешь, что я не могу. Но не надо думать, что только солдаты бывают такие… Вспомнить хотя бы Маргариту Дюмулен! Не от солдата же она получила свою… чесотку! Она святее всех святых!
– Это ее муж виноват. Он слишком близко сидел к одной из дамочек, которые с радостью обслуживают солдат! Ни для кого не секрет, что он часто бывал в кабаре «Вадебонкер».
– Вот! Все мужчины одинаковые, Мадо! Мужья и солдаты – у них одно на уме и между… ну, ты сама знаешь где. Когда супруга недоступна, они находят себе другие отдушины!
Мадлен вдруг покраснела, как пион, и вперила взгляд в Изабель.
– То есть… ты хочешь сказать, что мой Жюльен… А как же твой де Мелуаз? Он ведь тоже солдат! И красавец, надо признать…
– Не будь такой злюкой, Мадо, – прошептала Изабель. Она была готова заплакать. – Нам не из-за чего ссориться.
– Ты права, – согласилась Мадлен после недолгого молчания.
Изабель задумалась. Странное дело, но она ни разу не вспомнила о Николя, когда рядом оказывался солдат Макдональд. Но и он, наверное, не думал о ней ни секунды, когда был в кровати с… Нет, она не станет подвергать сомнению слова возлюбленного, ведь он уверил ее, что слухи, которые, возможно, дошли до нее, ложны. Однако сомнения не спешили рассеиваться. Она вспомнила, как та женщина в трактире наклоняется и целует привлекательного солдата по имени Александер. Несложно догадаться, что именно она ему предлагает, с горстью прыгучих вошек в придачу!
– Проклятье!
Мадлен посмотрела на нее с удивлением, но Изабель уже бежала наверх, в свою комнату.
Юго-западный ветер срывал с деревьев яркие осенние листья, с неба доносились крики диких гусей. Изабель подняла голову и прищурилась – так ослепительно светило солнце. Было тепло, и она решила расстегнуть несколько пуговиц возле ворота накидки, чтобы ветерок мог овевать ей шею. Она уже устала ждать, а потому встала и расправила складки на юбке.
Почему Мадлен так себя ведет? Вот уже несколько дней кузина держится отстраненно, уходит из дома, не сказав куда, и возвращается по прошествии двух или трех часов. Сначала Изабель подумала, что она встречается с мужчиной, но быстро отбросила эту мысль. Мадлен слишком сильно любит Жюльена, чтобы завести любовника. Оставалось еще одно, совсем уж неприятное предположение: кузина просто не желает проводить с ней время, а началось это после того эпизода в трактире.