Какое-то время он невидящим взором смотрел на столбцы цифр, потом со стуком захлопнул книгу. Ему было стыдно. О, как ему было стыдно за свою алчность, свою жадность! Он желал и привык получать желаемое. Что есть деньги, если не верховная власть? Они могут заставить человека продать свою дочь, вырвать еду изо рта голодного ребенка. Они позволяют обрести престиж и уважение, приводят на вершину социальной лестницы. Но разве это имеет значение, когда не хватает самого важного – любви?
Выходит, всю свою жизнь он шел по неправильному пути, но осознал это только на пороге смерти. Надо же быть таким глупцом! Гнев будоражил кровь, заставлял вздыматься грудь. Будучи не в силах больше подавлять рыдания, он дал излиться слезам, которые сдерживал долгие годы.
Снежинки медленно кружились в воздухе, укрывая пушистым покрывалом обновленные крыши домов возле Оружейной площади. Стая голубей подбирала крошки на площадке перед входом в церковь францисканцев.
– Right about face![125] – крикнул офицер. – Prime and load![126]
Приклады стукнули по мерзлой земле. Повинуясь ритму барабанов, Александер вынул из патронташа холостой патрон, сорвал наконечник зубами, а потом привычно зарядил ружье.
– Port arm!.. Make ready!.. Take aim!..[127]
Приложив приклад к плечу, он прицелился прямо перед собой. И тут в поле зрения возникла голубая лента. Сердце Александера замерло на мгновение и забилось быстрее.
– Fire![128]
Прогремел залп. Испуганные голуби, взмахнув крыльями, шумно взлетели над площадью. Над головами солдат закружились перья.
– Ты не выстрелил? – шепотом спросил Мунро у своего кузена.
– Recover your arms!.. Kneel!.. Stand up!.. Shoulder arms![129]
Александер посмотрел в ту сторону, где промелькнула лента, улыбнулся и послал воздушный поцелуй. Изабель «поймала» его и поднесла кулачок к груди. Александер заставил себя сосредоточиться на маневрах. Целую неделю он не получал от Изабель весточки, и это было невыносимо. Один раз он встретил на рынке Мадлен, но не осмелился подойти к ней. Он уже знал, какого она мнения о британских солдатах.
– Алас!
Он снова не выполнил команду. Хорошо, что офицер смотрел в другую сторону! В противном случае он получил бы наряд вне очереди.
– Left wheel, march!.. Halt![130]
Под ногами заскрипел снег. Он щелкнул каблуками, выполняя поворот, и воспользовался моментом, чтобы снова найти Изабель в толпе зевак, каждый день собиравшихся на площади поглазеть на строевые занятия.
– Present arms!.. Dismiss![131]
Солдаты стали расходиться кто куда. Сунув свою Brown Bess в руки Мунро, Александер поспешил к тому месту, где находилась девушка. Но Изабель там не оказалось. Пока он крутил головой, две маленькие холодные ручки закрыли ему глаза и послышался журчащий девичий смех.
– Отгадай кто!
– Мари?
– Какая еще Мари?
– О, простите! Тогда Жанна?
– Что-о-о?
– Анна? Ой!
– Поделом тебе! Это же я! Или ты уже забыл меня?
Александер стремительно обернулся, и юбка из тартана в красную клетку крутнулась вместе с ним. Схватив ручку Изабель, он поднес ее к губам.
– Ах, Изабель! Разве мог я забыть самое прекрасное имя из всех? Где ты пропадала? Я…
Увлекая его за собой, Изабель стала пробираться сквозь редеющую толпу – люди расходились по своим делам. Нашлись и те, кто проводил их негодующим взглядом, но молодые люди не смотрели по сторонам, они слишком спешили отыскать тихий уголок.
– Изабель! – прошептал Александер, когда девушка привела его под сень какого-то балкона.
Они обнялись, страстно поцеловались, а потом долго смотрели друг другу в глаза. Теплое дыхание, вырываясь на холодный воздух, превращалось в белесую дымку.
– Изабель, где ты пропадала? Мы так долго не виделись!
– Значит, ты по мне немножко скучал?
– Немножко? Очень!
– До безумия?
– До безумия!
Он попытался снова поцеловать ее, но она увернулась.
– Я болела. Простая простуда, но мне не хотелось тебя заразить.
– Я тоже болел… беспокойством!
Она засмеялась, прикрыла рот ладошкой и прижалась разрумянившейся от мороза и удовольствия щекой к его груди.
– Я уже поправилась. Ты надолго освободился?
– В полдень заступаю на вахту. Damn it![132]