Временами он вспоминал и брата Джона. Он сожалел, что в свое время у него не хватило мужества поговорить с ним, уладить ту историю, которая вот уже пятнадцать лет отравляла ему кровь. Его брат-близнец, его отражение… Александер вспоминал, как они плескались в озере и играли в догонялки на заросших вереском холмах, и ему становилось грустно. Он очень скучал по Шотландии, хотя и отказывался признаться себе в этом. Отныне его жизнь протекала тут, в Канаде, которую еще предстояло восстановить. Но куда отправиться и как обустроиться в этой новой стране, он не имел понятия.
Многие солдаты мечтали о том, что станут трапперами – вольными охотниками, которые путешествовали по лесам и зарабатывали состояния на торговле мехом. Для Александера, любившего приключения, возможность таким образом заработать достаточно денег, чтобы попросить Изабель выйти за него замуж, представлялась весьма заманчивой. Но тогда бы пришлось уйти в леса на много месяцев, а то и лет. Стала бы Изабель так долго его ждать? Да и он сам выдержал бы испытание разлукой? Однако в любом случае нужно было дождаться окончания этой проклятой войны. На текущий момент губернатор Мюррей запретил своим солдатам вступать в брак с канадками. У Александера складывалось впечатление, что он в тупике.
В казарму вошла компания солдат. Они вдесятером ютились в помещении размером тридцать футов на шестнадцать, с двумя окнами и очагом, дававшим слишком мало тепла. Офицерам мерзнуть не приходилось – у них в комнатах стояли железные или чугунные печки. И все же в солдатских казармах всегда было чисто, и, кроме матрацев, разложенных на полу вдоль стен, в каждой комнате имелись стол и пять колченогих стульев.
Мунро бросил на стол жирную куриную тушку – жест, который породил спор о том, в чей матрас пойдут перья. Солдаты попеременно занимались уборкой и приготовлением пищи, но сегодня была не его очередь, и Александер, понаблюдав немного за товарищами, сосредоточил все свое внимание на личике младенца Иисуса, которое почти закончил. Он решил подарить статуэтку сестре Клотильде, связавшей ему пару отличных гетр. Монахини хорошо относились к солдатам хайлендского полка, ведь большинство из них были католиками и их помощь, особенно в такие холода, была неоценима.
Запах спиртного заставил его поднять голову. Колл стоял рядом и с широкой улыбкой протягивал ему кувшин с домашней водкой. Александер принял сосуд из его рук.
– А это откуда?
– От хозяина трактира.
– Подарок?
– Еще чего! Мы очистили от снега фасад и накололи ему две веревочные сажени[139] дров за три кувшина водки. Конечно, с виски из нашей винокурни в Гленко она не сравнится, но… Все же лучше, чем сосновое пиво, которым нас обычно поят!
Александер отхлебнул из кувшина и закашлялся. Огненный напиток опалил ему желудок. Надо же, а она крепкая! Наверняка эта водка поможет ему сегодня забыть, что они с Изабель не смогут увидеться…
В обмен на маленькие услуги горожанам и монахиням товарищи по казарме сумели раздобыть продукты, чтобы достойно отпраздновать праздник Хогманай[140]. В меню были заявлены курица, две колбаски, четыре брюквы и один кочан капусты, и все это – сверх их дневной нормы, состоявшей из куска соленой говядины, нескольких хлебов и небольшого количества сухого гороха и сливочного масла. Настоящий пир, верно? Так что час спустя из казармы солдаты вышли с полными животами, разгоряченной кровью и намерением закончить вечер в трактире, где найдутся сострадательные дамы, которые смогут обогреть им еще и сердце.
В просторном зале «Бегущего зайца» было людно. В последний день года солдат освободили от нарядов, и многие пришли в заведение с намерением предаться излюбленному времяпрепровождению – азартным играм, распитию спиртного и распутству. Некоторые перебравшие гуляки уже храпели прямо на столах, другие, пошатываясь, искали дорогу в уборную. Стучали кости, звенели серебряные монеты, смеялись женщины… Сегодня был праздник, поэтому офицеры закрывали глаза на незначительные проступки, если только, разумеется, речь не шла о серьезных нарушениях дисциплины.
Колл подтолкнул Александера к столу, за которым играли в вист. Миниатюрная Эмили Аллер приветливо улыбнулась им. Александер замер в нерешительности, но Колл ободряюще хлопнул его по плечу. Он прекрасно знал, что гнетет брата, и не хотел, чтобы тот уселся в одиночестве заливать свою тоску.
– Ну же! Сегодня все девушки Квебека будут наши! Среди них немало красоток, верно?
– Мне хватит и одной.
– Алекс, не обманывай себя! Эта девушка из буржуазной семьи, и ты прекрасно знаешь, что со дня на день она… Поговорим лучше о чем-нибудь другом. Тем более что сегодня я всех угощаю!