Глухой рокот, донесшийся издалека, привлек всеобщее внимание. Игроки даже забыли о своих костях. Все настороженно вслушивались, пытаясь определить, откуда доносится шум толпы. На одно страшное мгновение Александер предположил, что это французы проникли в город. Но крик радости быстро развеял все опасения и был подхвачен десятками голосов. Солдаты в едином порыве сорвались с места и побежали по улице. Некоторые были полуодеты, иные забыли положить инструмент, с которым работали в мастерской.
– На горизонте корабль! В порт входит корабль! – крикнул кто-то.
Новость распространилась с быстротой молнии. Гарнизон ликовал, и солдаты с радостными воплями спешили к городским укреплениям.
– Английский или французский?
– Пока не видно.
– Это фрегат! Подплывает!
– Но чей на мачте флаг?
– Погодите-ка…
На набережной в Нижнем городе собралась толпа. На мысе Диамант и террасе замка Сен-Луи, над которым развевались три британских флага, тоже было многолюдно. Притихнув и затаив дыхание, все с волнением ждали, когда же на корабле поднимут флаг. Наконец на юте показался британский флаг, затрепетавший на ветру. Город взорвался радостью: напротив городских укреплений готовилось отдать якорь первое английское судно!
От пушечной канонады вздрогнула земля. Солдаты кричали, подбрасывали в воздух головные уборы. Всеобщую радость невозможно было описать. Это была победа. «Lowestoff» был предвестником прибытия целого флота. Они получат продовольствие, оружие и личный состав… Но для Александера событие, которое произошло девятого мая, имело еще более важное значение – оно обещало воссоединение с Изабель.
– Батист, сюда! Скорее! Он может сделать что-то ужасное!
Размахивая кочергой, Гийом испуганно озирался по сторонам. Напрасно Изабель уговаривала его, пытаясь объяснить, что англичане не придут за ним. Юноша был твердо уверен в обратном и грозил кочергой любому, кто пытался к нему приблизиться. Только старику Батисту силой добрых, успокаивающих слов удавалось утихомирить его.
Вслед за Батистом в кухню, где после начала бомбардировки собралась вся семья, ворвался Луи. Уже больше часа пушки палили безостановочно. Вид у молодого человека был такой, что все подумали о начале нового сражения.
– Корабль! В порт прибыл фрегат, и на нем… британский флаг!
Все лица, за исключением одного, помрачнели от огорчения. Изабель отвернулась, вышла из дома и остановилась уже в саду, возле скамейки. Сердце у нее в груди стучало как сумасшедшее. Она не могла больше сдерживать слезы облегчения. Но девушка их стыдилась. Еще бы, она обрадовалась, услышав новость, а остальных членов семьи это привело в уныние. Прибытие британского судна означало для ополченцев конец осады и окончательную потерю города. Французской армии придется отойти к Монреалю и усилить защиту фортов Леви[172] и Иль-о-Нуа[173]. Военным действиям не было видно конца, а это означало, что Александеру придется в них участвовать.
Почувствовав, что рядом кто-то есть, Изабель торопливо смахнула слезы и оглянулась. Это была Мадлен. На лице молодой женщины читались печаль, ярость и ненависть, а бледность кожи контрастировала с черным цветом ее шали.
– Плачешь от радости или от горя, Иза?
Изабель приняла удар, не моргнув глазом. Разве можно было ожидать от кузины другого? Она понимала ее состояние и не сердилась за то, что Мадлен решила излить свою желчь на нее. Жюльен погиб в бою возле дороги Сент-Фуа двадцать восьмого апреля. С тех пор Мадлен почти не разговаривала, и Изабель с уважением относилась к ее состоянию. Но время расставить все точки над «i» для двух сестер наконец пришло.
– Я могу ответить за тебя! Все, что случилось, не может тебя не радовать!
– Мадо, не говори так! Я не радуюсь тому, что…
– Меня не проведешь! Ты так спешишь увидеться со своим шотландцем, что собрала бы свои вещички хоть сегодня, если бы было можно!
Врать не имело смысла: Мадлен слишком хорошо ее знала. Девушка опустила глаза, чтобы не видеть взгляда кузины, ненавидящего и осуждающего, словно она, Изабель, была предательницей.
– Мне очень жаль, Мадо. Искренне жаль.
– А знаешь, что будет дальше? Англичане – протестанты, и они принудят нас отречься от нашей веры точно так же, как заставили в октябре принести присягу проклятому королю Георгу! Нас заставят говорить на их языке! Иза, они заставят нас жить по своим обычаям. Тебе это нравится, да? Ты и сама стала англичанкой! Это хоть ты понимаешь? Проклятой англичанкой!
– Неправда! Они не смогут обратить нас в свою веру против воли.
172
Форт, расположенный на островке реки Святого Лаврентия к югу от Монреаля, в нескольких километрах ниже по течению от города Огденсбург (сейчас штат Нью-Йорк).