Еще не оправившись от потрясения, Александер сидел в тихом уголке и размышлял о том, что увидел на улице Сен-Жан. Силой воли он подавил свой порыв ответить на последнее послание Изабель. Слова девушки тронули его сердце, и все же… Стоило ему вспомнить, как тот человек целует ей руку, как его снова захлестывала ярость. Он прекрасно запомнил лицо незнакомца, склонившегося над маленькой белой ручкой. Наглец был очень хорош собой, этого Александер не мог отрицать.
Он опрокинул в себя содержимое стакана и налил еще. Количество выпитого наконец дало о себе знать. Закрыв глаза, он прислонился к стене и сосредоточился на музыке. Ему так хотелось забыться…
Внезапно что-то рухнуло ему на плечо. Потеряв равновесие, Александер упал с лавки. Под дружный смех товарищей он вскочил с проклятьем на устах, схватил Мунро за воротник и прижал спиной к стене.
– Эй, полегче! – запротестовал кузен, поднимая руки перед собой. – Я только хотел сказать, что к тебе пришли.
Кулак Александера застыл в нескольких дюймах от носа Мунро, и без того плоского, и тот громко вздохнул от облегчения. Отпустив кузена, Александер мягко похлопал его по животу.
– Прости, старик! Я принял тебя за чужого.
– Ты уж смотри повнимательней спросонья, Алас! Мне нос жалко…
– Кто ко мне пришел? – перебил его Александер, оглядывая посетителей заведения.
– Она ждет на улице, с Коллом. Он не захотел оставлять ее там одну, а она отказалась войти, так что…
– Она? Кого ты имеешь в виду? Изабель?
– А кто же еще? Вот болван!
Словно вихрь в красном мундире, Александер бросился к выходу. Значит, ей хватило смелости – или наглости? – прийти за ним сюда? Ища глазами среди стоявших у входа в таверну товарищей фигурку Изабель, он размышлял, как себя с ней вести. Встретить ее холодно и отстраненно? Или же сделать вид, будто ничего не случилось? Наконец он увидел пылающий в лучах заходящего солнца рыжий чуб Колла и направился к нему.
Девушка стояла к Александеру спиной и разговаривала с его братом-великаном. Он остановился в паре шагов, чтобы понаблюдать за ними. Заметив его присутствие, Колл замолчал, и Изабель медленно обернулась. Чувствуя, как деревенеет от напряжения спина и шея, он расправил плечи и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы сдержать рвущийся на волю гнев. Пухлые губки интриганки сложились в робкую улыбку.
– Алекс!
Не проронив ни слова, он преодолел разделявшее их расстояние и схватил ее за руку.
– Идем!
Колл отодвинулся, хмуря брови. Он хотел было что-то сказать, но передумал и пошел в направлении набережной де ла Канотри. Знакомая вдовушка давно ждала его, чтобы дать очередной урок французского.
– Алекс, мне больно!
Александер ослабил хватку, но руку девушки не отпустил. Волоча ее за собой, он быстрым шагом направился к броду через реку Сен-Шарль, сейчас полностью скрытому приливом. Там он свернул в тихий закуток между двумя постройками ближайшей корабельной верфи, отпустил руку Изабель и снова глубоко вдохнул, чтобы совладать с постепенно возраставшим волнением. Скрестив руки на груди, он вперил взгляд в лицо стоявшей перед ним девушки.
Острый запах смолы перекрывал сладковатый аромат гирлянд из морских водорослей, обрамлявших речной берег. Чайка пролетела у них над головами и присела на флор[181] стоявшей на опорах шхуны. Это судно не успели закончить в срок, и оно находилось тут с прошлого лета.
Оказавшись в ореоле света, стройная, как деревце, Изабель смотрела на него широко распахнутыми от изумления глазами. Он прикусил губу, ненавидя себя за то, что делает. Но воспоминания о том, как незнакомец поцеловал ее руку, хватило, чтобы его ярость удесятерилась.
– Алекс, что случилось?
– Это мне надо спрашивать, а не тебе!
– Не понимаю…
– Да неужели?
Он всмотрелся в лицо Изабель, ища доказательств совершенного ею предательства.
– Тогда, может, поговорим о мсье де Мелуазе?
Девушка побледнела, и ее губы сжались в нитку. Это было плохое предзнаменование.
– О де Мелуазе? О Николя? Кто тебе о нем рассказал?
Вот как? Она называет его по имени? Изабель опустила голову, ища спасения в разглядывании гальки под ногами.
– Изабель, смотри на меня! Я хочу, чтобы ты ответила на один вопрос, только один! И если ты соврешь, я прочитаю это по твоим глазам!
Она подняла на него испуганные глаза и молча кивнула. В лучах закатного солнца ее кожа отливала перламутром. «Боже, как она хороша!» С губ Александера слетел саркастический смешок. Интересно, сколько же у нее поклонников? Дышала девушка часто-часто, но была ли этому причиной жара́? А может, ее дыхание ускорилось от страха перед разоблачением? Жестокий приступ ярости заставил его сжать зубы. Может, ее ласкал не он один? Может, даже этот французский офицер?