Он посмотрел на девушку. Свеча почти погасла. Лунное сияние, озаряя лицо Изабель, сообщало ему некое подобие свечения. Он погладил ее по волосам, убрал упрямую прядку со щеки. Он не уставал любоваться ею. Тонкие брови изящными арками изогнулись над смеженными веками… Нос отличных пропорций, маленький и прямой… На щеках под высокими скулами – милые ямочки… Александера переполняло обожание. И этот рот, округлый, как у куклы, пухленький, словно бы созданный для поцелуев… Может, все это сон?
– Mo chridh’ aghmhor…
«Mo chridh’ aghmhor…» Эти слова прозвучали в сознании Изабель. Она шевельнулась. «Радость моего сердца!» И девушка открыла глаза.
Было еще темно. Изабель высвободила затекшую руку и слегка отодвинулась. Ночная прохлада тут же напомнила о себе. Руки, ее обнимавшие, сомкнулись вокруг нее еще крепче. Пока не осознав до конца, где она и что происходит, девушка приподняла голову.
– Замерзла?
– Алекс? Да, немножко!
Он потянулся, схватил свою рубашку и набросил ей на спину. Рубашка еще хранила запах его тела… Изабель захлестнули эмоции. Никогда-никогда она не забудет эту ночь!
– Алекс, я тебя люблю!
Рука, ласкающая ее волосы, спустилась к подбородку и приподняла его. Небо начало светлеть, действительность вступала в свои права. Еще немного – и сон закончится. Но Изабель этого не хотелось. Прильнув к Александеру всем телом, она не смогла сдержать слез. Александер перевернулся так, что она оказалась сидящей у него на животе, и посмотрел ей в глаза.
– Помни эту ночь, Изабель! Помни нашу клятву.
Она послушно кивнула. Он поцеловал ее.
– Ради жизни, которая течет в моих жилах…
– И ради любви, которая переполняет мое сердце…
– Да!
Пальцы Александера утонули в ее роскошных кудрях.
– Thig crioch air an t-saoghal ach mairidh ceol is gaol, – прошептал он.
– Что это значит?
– Это старая гэльская пословица: «Даже когда мир перевернется, останутся любовь и музыка».
– Любовь и музыка…
Они долго молчали, слушая биение своих сердец и звуки зарождавшегося рассвета.
Недовольный возглас прозвучал в комнате, залитой ярким утренним светом. Лента цвета морской волны пролетела через всю комнату и упала на табурет, поверх целой груды разноцветных клочков шелка.
– Ничего не выходит! Ах, если бы Мадо была со мной!
Сидя перед туалетным столиком, Изабель думала о своей дорогой кузине, по которой очень скучала. Она знала, что Мадлен не смогла бы разделить радость, которая буквально переполняла ее. Но к радости все же примешивалась тревога. Изабель задумчиво провела рукой по животу, легонько на него нажала. Роговое колечко украшало ее палец не хуже золотого обручального кольца, освященного кюре, и было ей особенно дорого. Александер сделал его своими руками. Резной мотив – цветы чертополоха и лилии с переплетенными стеблями, не имевшими ни начала, ни конца, – выглядел на этом материале особенно эффектно. Цветы символизировали их с Изабель вечную любовь… Покручивая колечко на пальце, она закрыла глаза и вспомнила, как улыбался ей Александер, сообщая о сюрпризе.
– У меня тоже есть для тебя сюрприз, любовь моя!
Ей стоило бы поделиться с ним новостью после той сцены ревности на набережной Сен-Николя или же в ночь хэндфаста[190]. Но она решила подождать еще немного, чтобы знать уже наверняка. Все подтверждалось: сегодня после завтрака ее снова стошнило, а месячные так и не пришли. Изабель представила, как Александер обрадуется, когда она ему скажет. Конечно, обрадуется! Он любит ее, и они поженились, пускай и по языческому обряду, но все-таки… Окажись они сейчас в Шотландии, она была бы уже мадам Макдональд! Изабель произнесла эти два слова вслух и засмеялась.
Ей не терпелось отправиться в кабачок «Бегущий заяц» и оставить Александеру записку. Сегодня вечером они увидятся в кладовой, там, в саду… Но завязать ленты все никак не получалось. Да бог с ними, с лентами! Изабель убрала волосы от лица и оценила свое отражение в зеркале. Она заплетет их в косу, как индианка, и спрячет под чепец. Это будет быстрее, да и волосы не будут целый день падать на лицо…
190
«Клятва соединенных рук» – вид бракосочетания, имевший широкое распространение в Хайленде вплоть до XVIII века. Для того чтобы брак считался заключенным, влюбленным достаточно было произнести брачные клятвы, взявшись за руки.