– В любом случае вас это не касается. Я – ваша мать, и по закону я буду опекать вас до достижения вами двадцатипятилетнего возраста. У вас нет выбора. Вам придется подчиняться всем моим решениям, которые вас касаются. И что бы вы ни говорили и ни делали, я не уступлю!
Слова Жюстины, словно бы высеченные изо льда, испугали Изабель.
– Я убью себя, слышите? Я себя убью!
– И в глазах Господа, дочь моя, навлечете на себя грех более тяжкий, чем те, что вы уже совершили. Вы разве забыли, что носите ребенка? Убив себя, вы убьете и его, а только сам Господь имеет право забирать то, что он вам даровал!
– Именно так! Он дал мне дитя, которое сейчас я ношу под сердцем, а вы хотите у меня его отнять! По какому праву? Я вас ненавижу!
И Изабель горько разрыдалась. Последние ее слова ранили Жюстину сильнее, чем ее дочь могла представить. Вдова стиснула зубы и стоически вынесла исполненный гнева и презрения взгляд дочери. Она поймет… но позже, поймет и примирится, как это случилось в свое время с ней самой.
– У меня нет намерения отнимать у вас… вашего ребенка. Вы сами решите его судьбу. Брачное соглашение между вами и мсье Ларю готово к подписанию. Если желаете, я могу перенести его визит на завтрашний вечер, чтобы у вас было время подумать. Но большего сделать для вас я не могу. Время не ждет, – добавила она, украдкой взглянув на округлый животик, который уже просматривался под платьем, – живое доказательство совершенного Изабель прегрешения. – О предстоящем бракосочетании в городе объявят в воскресенье, и в будущую пятницу вас обвенчают. Потом вы отправитесь в Монреаль. К слову… возможно, вас еще не известили, что шевалье де Леви сжег французские флаги на острове Святой Елены, близ Монреаля. Город капитулировал без единого выстрела, и случилось это два дня назад.
Удар пришелся точно в сердце. Монреаль капитулировал, Александер скоро вернется… а она уже будет замужем за другим. Единственным звуком, который нарушал тишину в комнате, было тиканье часов. Но ведь отец ей пообещал… Внезапно Изабель захлестнуло желание ненавидеть. Отца, который ее покинул. Мать, которая ее не любит. Александера – за то, что он преподнес ей «подарок» в виде ребенка. Перрену, которая отказывалась ее понимать. Она злилась на весь мир, потому что чувствовала себя очень несчастной. Ей казалось, что жизнь застыла, словно написанная в мрачных тонах картина, на которой спрятались птицы и небо исчертили зигзаги молний. Крик вырвался у нее из груди – отголосок душившего ее страдания. Но легче не стало. Боль никуда не делась, осталась такой же мучительной. Даже смерть вдруг стала казаться избавлением…
Глава 16. De profundis[197] души
Если бы можно было выбрать время своей смерти, Александер предпочел бы осень, когда природа засыпает, но все вокруг пестро и ярко; когда солнечное лето пролетело, а грустная зима еще не настала… Но сейчас Александер не думал о вечном покое, и еще меньше – о смерти. Приближался день, о котором он мечтал на протяжении трех месяцев. Наконец-то они с Изабель увидятся!
Берег реки проплывал мимо, и яркие осенние пейзажи казались эхом испытываемых им эмоций. Лазурное небо, казалось, дышало счастьем. Он буквально упивался чистым воздухом. Наконец показался Квебек со своими колокольнями и портом, в который прибывало все больше кораблей победоносной английской эскадры. На набережных толпа встречала солдат, отправленных командованием на зимние квартиры.
Война в Северной Америке закончилась. Леви со своими людьми вернулся на родину. Когда и в Европе умолкнут пушки и будет подписан мирный договор, он сможет жениться на любимой и у них будет свой дом… Наконец-то!
Два дня… Два бесконечных изнурительных дня! Выполняя приказ, он участвовал в обустройстве новых казарм для своей роты и не имел ни минуты свободного времени. Со своей стороны, Изабель с момента его возвращения не давала о себе знать, и это сильно его беспокоило. Может, она заболела? Но ведь и младший брат девушки, Ти-Поль, который раньше приносил Александеру записки, тоже ни разу не пришел…
Люди занимались своими делами и не обращали внимания на солдата, остановившегося перед большим домом на улице Сен-Жан. Он стоял там уже несколько минут и смотрел на окна в надежде увидеть силуэт своей любимой. Ничего… Дом казался до странности тихим. Может, все семейство уехало в гости к родным или друзьям за город? Это объяснило бы отсутствие Изабель. Он постоял еще немного, разочарованный и расстроенный, тем более что впереди был целый вечер, который, как он надеялся, они проведут вместе.
197
«Из глубин». Начало покаянного псалма, который читается как отходная молитва над умирающим. Псалтырь, 130. 1–2 (