Через пару минут Марселина вернулась с кувшином. Она была очень похожа на мать, от которой унаследовала глаза цвета обсидиана, смуглую кожу и черные волосы, волной спадавшие ей на спину из-под кокетливо повязанной косынки. К несчастью, красавица гуронка Мари-Эжени, которая служила в семье Гиллемен, умерла во время родов, и ее ребенка удочерили Матье и Мари Говен. Мадам Говен умерла зимой 1757. Никто так и не узнал имя отца Марселины, однако, судя по тому, что у девочки была довольно светлая для индианки кожа, вероятнее всего, он был европейцем.
Девушка со стуком поставила кувшин на стойку и проверила, плотно ли сидит пробка. Изабель тем временем смотрела в окно, выходившее на бухту Кюль-де-сак.
– Марселина, ты, случайно, не слышала, в ближайшие дни в порту не ждут кораблей?
– Говорят, по реке поднимаются целых три! Скоро они обогнут остров и войдут в порт.
С тех пор как река снова стала судоходной, Изабель часто вглядывалась в горизонт в надежде увидеть двухмачтовое судно. И не она одна с нетерпением дожидалась возвращения посланцев от правительства.
– А что это за корабли?
Марселина качнула красивой головкой.
– Не знаю!
Изабель подумала о том, как было бы славно, если бы эти суда привезли хорошие новости. Тупине начал топтаться на месте. Ему хотелось идти дальше, потому что вознаграждение он получит, только когда все покупки будут сделаны. Изабель поцеловала Марселину в щеку и вышла.
– А ты что слышал об этих кораблях, а, Тупине?
– Ничего не слышал, мамзель!
Они подошли к перекрестку улиц де Мёль и Су-ле-Фор. Изабель посмотрела в сторону береговой батареи, располагавшейся в самом конце улицы. В просматривающейся отсюда части залива не было ни единого судна. Перед дверью ближайшего дома целовались влюбленные. Изабель подумала о красавце Николя де Мелуазе, и ее сердечко забилось чаще.
Вдруг Тупине смешно закудахтал и принялся махать руками, словно крыльями, а потом чмокнул воздух, имитируя звук поцелуя. Изабель рассмеялась. «Бедный Тупине, природа во многом тебя обделила, – подумала она. – Но ты очень добрый, даже мухи не обидишь!»
Лишенного родительской ласки Жана Тупена, которого все в городе ласково звали Тупине[59], воспитали сестры-августинки, опекавшие местный приют для неимущих. Мальчик отставал в умственном развитии, но был очень доброжелательным и охотно брался за любое дело. Ему исполнилось четырнадцать, когда францисканские монахи взяли его к себе. Жители нижней части города привыкли видеть его на улицах Нижнего города, где он очень любил гулять, особенно когда в порт приходили корабли. Наблюдение за огромными судами, извергавшими на причалы набережной свои неисчислимые сокровища, доставляло ему неизъяснимое удовольствие.
Зазвонили колокола на церкви Нотр-Дам-де-Виктуар. Изабель вздрогнула. «Angelus»![60] Нужно спешить, если она хочет помочь Перрене и Сидонии с приготовлением ужина и собирается повозиться с тестом. Торопливым шагом они с Тупине отправились на улицу Сен-Пьер. Там она взяла из рук своего помощника корзину и протянула ему две аккуратно завернутые в бумагу булочки.
– Спасибо, милый Тупине! С тобой всегда так приятно ходить за покупками!
Покраснев от удовольствия, он взял подарок своими большими руками.
– Спасибо, мамзель Лакгуа!
Изабель чмокнула его в плохо выбритую щеку и стремительно вошла в дом семейства Пертюи. Изумленный Тупине так и остался стоять у порога.
По кухне разнесся звон разбитого фаянса.
– Вот мерзость!
– Перрена, попридержи язык! Здесь у нас не корабельные верфи!
Служанка показала Сидонии язык, благо та стояла к ней спиной и ничего не видела. Пожилая кухарка как раз закончила раскатывать тесто. Перевернув пласт, она окинула его взглядом знатока и снова взялась за скалку. Ее молодая помощница, бормоча себе под нос новые ругательства, принялась собирать с пола осколки миски и куски сыра.
– Отдам Мюзо! Этот пес и так уже толстый, как поросенок! А ведь я только что вымыла пол! Вот мерзость!
Сидония, которая как раз заворачивала в тесто фаршированных пряными травами пулярок, сердито на нее цыкнула. Изабель улыбнулась и подмигнула Ти-Полю, который смотрел в блестящий, как зеркало, металлический таз и строил рожицы. Она была на седьмом небе от счастья. Запахи двух пирогов – с заварным кремом и с яблоками на сливках – приятно щекотали ноздри девушки, весьма чувствительные к кулинарным изыскам.
59
В данном случае прозвище образовано от фамилии путем прибавления уменьшительно-ласкательного суффикса: Toupin – Toupinet. (
60
«Ангел Господень» – католическая молитва, читается трижды в день – утром, в полдень и вечером. Зачастую сопровождается колокольным звоном, который также называют Ангел Господень или Ангелус (