Выбрать главу

Татьяна Щербанова aka Пиранья

Ветер середины ноября

Когда бы мыслью плоть была, - тогда

Ничто не стало б на моем пути.

Стремясь к тебе, я мог бы без труда

Любое расстояние пройти.

И что с того, что где-то далеко,

За тридевять земель скитаюсь я, -

Чрез земли и моря к тебе легко

Домчит меня живая мысль моя.

Но я не мысль, и тщетны все труды -

Пространство мне преодолеть невмочь.

Я из земли составлен и воды,

И только время сможет мне помочь.

Смогли стихии низшие мне дать

Лишь тяжесть слез - покорности печать.

Уильям Шекспир

Часть 1

Она закружила меня в своей страсти, словно в каком-то горячем латиноамериканском танце. В бешеном перестуке наших сердец мне слышался треск кастаньет и звон золотых браслетов. Ах, как целовалась она! Как срывала с меня одежду, не обращая внимания на такие мелочи, как пуговицы, крючки и молнии! «Бойтесь своих желаний, ибо они могут осуществиться...» - предупреждая нас, вещал какой-то приморский факир. Мы смеялись.

Я назвала ее Лейла. Неважно, какое имя ей дали при рождении – наверняка ничего оригинального. Машакатясветарита – бесконечный список неподходящих для нее имен. Я назвала ее Лейла. И всякий раз, глядя на нее, перекатывала во рту это сладкое и какое-то восточное слово, напоминающее о персидских сказках и восхитительных с непонятными названиями лакомствах, вот так: лей-ла. Она вышла из пены морской. Уместнее ли было назвать ее Афродитой? Она не богиня. Она совершенна и порочна. В ней царственно выгибал шею лебедь Сен-Санса, и бушевала холодной страстью зима Вивальди. Она любила ветер и ванильное мороженое. Я любила ее.

...

Крым. Море. Горы. Мой загоревший до шоколадности, белобрысый благодаря южному солнцу и абсолютно счастливый бой-френд:

- Говорят, дальше по побережью есть потрясный дикий пляж, страдающий гордым одиночеством! Как ты на это смотришь?

В то время мы были гораздо более мобильны и менее ленивы. Мир был необъятен и интересен, как всё новое. Дикие пляжи, горные ущелья, пещеры со сталактитами и летучими мышами притягивали магнитом. Фрукты, бутылка вина, и мы отправились на поиски «потрясного» пляжа.

...

Она вышла из пены морской. Я назвала ее Лейла.

- Что? – переспросил мой бой-френд, не открывая глаз.

Мы загорали на большом плоском валуне, на самом лучшем пляже в мире. Там я встретила Ее.

- Лейла... – я заворожено наблюдала, как по Ее обнаженному телу стекают капли морской воды – быстро с узких точеных плеч вниз, словно губы хорошего любовника, нежно пробегая ложбинку между грудей, чуть замирают, подрагивая, на животе и дальше-дальше вниз по стройным бедрам, коленям, щиколоткам, чтобы умереть в раскаленном песке под ее ногами...

Можно ли влюбиться с первого взгляда?

Улыбнись она тогда, помани меня жестом, взглядом, я, не раздумывая, пошла бы за ней. Не оглядываясь. Так уходит из леса счастливчик, нашедший цветок папоротника. Прижимая его к груди и зная, что все тайны мира теперь в его руках. Главное не оглянуться.

Она не улыбнулась, не поманила. Я оглянулась. Папоротник выпал из рук, превратился в пыль. Лейла оделась и ушла, оставив после себя ветер, который развеял папоротниковую пыль.

- Так что ты говорила? – мой друг наконец-то открыл глаза и уставился на море, - красотища-то, какая!!!

...

Странное состояние – ощущение ущербности собственного сердца – вот оно было целым, ровно стучало, исправно исполняло возложенные на него обязанности. Билось. И в какой-то момент ему дали любовь. Боль, страх и тоску в нагрузку. В попытке справиться со свалившимися невесть откуда проблемами, сердце вдруг срывается с обычного ритма и переходит на бешеный галоп, который также вдруг сменяется апатичным постукиванием и тихим поскуливанием. Аритмия. Бессонница. Кофе ночью. Изможденный вид и лихорадочный блеск в глазах.

- Что с тобой?

- Это избыток солнца, милый.

- Давай уедем. Сегодня. Завтра.

- Дай мне еще неделю.

Дай мне еще неделю. Мне нужно найти Ее. Мне нужно сказать Ей, что я люблю Ее, мне нужно прошептать Ей это на ухо, прокричать в лицо. Меня душат эти слова, они не дают мне спокойно жить, они ищут выхода, они согласны оставить меня в покое только при условии непременного воспроизведения их при Ней. Нет, не так. Они должны быть сказаны мной для Нее. И если они и вернутся, то, только отразившись от Нее, возвращенные мне Ее голосом. Они вернутся и будут уже не камнями, не могильными плитами, не удавками. Они оживут. Дай мне еще неделю.