На том было и разошлись, но нежданно-негаданно явился недавно вступивший в «Народную волю» и дотоле выполнявший лишь единичные поручения партии Ипполит Млодецкий[52]. Весь какой-то растерзанный, взъерошенный, шарф сбился на сторону, и конец его волочится по полу, пальто расстегнуто, глаза горят больным горячечным блеском.
– Откуда ты, друг мой? – вскинул удивленно брови Лев Тихомиров[53]. Ему было известно, что Ипполита еще в начале января взяли в полицию и 12 числа выслали из Петербурга. Будущий редактор «Московских ведомостей» сам рекомендовал осенью Млодецкого в партию и чувствовал немалую ответственность перед товарищами. А вдруг провокатор?
На провокатора Ипполит никак не был похож – скорее, сумасшедший. Из путаных, бессвязных объяснений его осталось в памяти, что он целую неделю ночевал в Минске в полицейском участке и украл там револьвер, что у него внезапно в Слуцке умер отец, а Ковенский губернатор, генерал Альбединский, дал Ипполиту денег на похороны и дорогу. И вот теперь настал час расплаты. Ипполит тряс перед товарищами мятым экземпляром «Правительственного вестника», выкрикивал:
– Знаю я эти неизбежные меры! Пусть прольется кровь сатрапа! Я сам…
Строгий голос Желябова[54] осадил Млодецкого на полуслове:
– И не посмеете. Исполком партии решил на время воздержаться от применения террора. Извольте подчиняться.
– Ах так?! Я думал, я вступил в подлинно революционную партию. А тут, я вижу, трусы и обыватели! Мне не нужна такая партия! Буду действовать самостоятельно!
Ошеломив товарищей истошным криком, Ипполит исчез так же стремительно, как и появился.
Ипполит Млодецкий был из тех пылких умом и сообразительностью мальчиков, на которых с детства возлагаются большие надежды. Не только родной отец – весь многочисленный семейный клан любуется умненьким ребенком и всю свою нищую жизнь кладет на то, чтоб из него вырос уважаемый в обществе человек – профессор умных наук, как выразился портной мастер дядя Шлема. В гимназии классадо пятого Ипполит, гордость целой улицы, был в первых учениках. А в шестом случилось то, что часто случается с юношами, избалованными всеобщими надеждами. Темперамент в развитии побежал впереди ума, и отрицание всего и вся, от Бога до гимназических учителей, – лакомая пища неоформившейся и чрезмерно уверовавшей в себя личности – взяло его в плен. Он даже в православную веру окрестился как бы в знак протеста и порвал со Слуцким еврейским мещанским обществом со скандалом. Гимназию он еле дотянул до аттестата, ринулся в Петербург, но на первом же экзамене в университет срезался и счел свою неудачу за происки реакционных профессоров.
Жить ему в Петербурге было решительно не на что, пока новый его знакомый Лев Тихомиров не пристроил давать уроки больному сыну художника Сверчкова в Царском Селе. Там он тоже рисовался умом и протестом, но художник был человек мудрый и только посмеивался. Николай Егорович недавно закончил небольшой этюд, которым очень гордился, но показывал редко. Ипполит едва ли бы увидел его, но как-то после Урока, он еще не успел уйти в свою комнатку, приехал важный господин, отставной министр финансов Рейтерн. Он уже где-то уловил слушок о сверчковском этюдике и вознамерился лицезреть.
На старого царского сановника Ипполит, которому не исполнилось и девятнадцати лет, смотрел с нескрываемым презрением. До того, что Рейтерн – уже отставной сановник и если не в опале, так уж в немилости царской точно, ему дела не было. Все хороши, раз служили тирану.
Впрочем, Рейтерн решительно никакого внимания на позу домашнего учителя не обратил. Его увлекла мысль, – прочитанная с этюда. А уж как забилась живая мысль, нужна аудитория, все разно какая.
– Вот видите, молодой человек, – заговорил министр, молодого человека как бы и не видя, – в этой картине – судьба всей России. Тройка мчится во весь опор, ямщик, как водится, пьян, а мост, через который она несется, прогнил на середине – и вот-вот гибель всем: и тройке, и седокам. Но посмотрите на коренника – он увидел беду и упирается всеми силами, невольно и пристяжные берут в сторону… И проскочили! Проскочили! Я так после третьего штурма Плевны переживал – всё, думаю, сгубила нас эта проклятая война, – так проскочили же!
53
Тихомиров Лев Александрович (1852-1923) — общественный деятель, публицист. Член исполнительного комитета и редакции газеты «Народная воля», в 1883-1886 гг. — соредактор журнала «Вестник» «Народной воли». В 1888 г. отрекся от революционных убеждений в пользу монархии.
54
Желябов Андрей Иванович (1851-1881) — революционер. Один из главных организаторов убийства Александра П. Накануне покушения был арестован. Желая достойно представлять партию на суде, он подал заявление с требованием приобщить его к делу 1 марта. Был приговорен к смертной казни и повешен вместе с другими первомартовцами.