— Не совсем, — говорит он. — Я посмотрел «Бриолин», но тебе говорить не собирался, потому что он мне не понравился.
— Чего? — Я устраиваю ноутбук у себя на коленях и шарю рукой в поисках наушников. — «Бриолин» — это классика.
— А я жалею, что посмотрел. Все актеры там выглядят так, будто им под сорок. Сплошная тоска.
— Не драматизируй, — говорю я, открывая нетфликс. — Ну, давай смотреть. Но сначала уговор: ты будешь на телефоне все время. Понял?
— Так точно, — чеканит Майлз. — На счет три. Раз, два…
— Три. — Я нажимаю «воспроизвести» и слышу, как на другом конце начинается фильм и звучит джаз из заставки. — Если что-то будет непонятно, спрашивай.
— Я тебя умоляю, — усмехается он. — Ученик становится мастером.
— Ну конечно!
Когда я открываю глаза, свет из окна уже давно сменился темнотой. Вокруг тишина, лишь снизу доносится тихий шум кофемашины. Ноутбук все еще лежит у меня на коленях, теплый как одеяло. Фильм кончился, экран погас. В одном ухе у меня торчит наушник, но телефона нигде нет.
Я переворачиваюсь. Смотрю на часы на тумбочке — пять утра. Пять. Я так рано даже в школу не просыпаюсь. Пять — это значит, что уже воскресенье и я прожопила прекрасное утро, когда не надо вставать. Блин.
— Майлз?
Он уже какое-то время ничего не говорил. Ну или мне так показалось. Могло и присниться. Я точно потеряла счет времени, потому что вырубилась. Я шарю вокруг в поисках мобильного, подношу его к уху. На другом конце слышно мягкое дыхание. Сердце сжимается при мысли о том, что он сидит вот так в кровати, как и я, с компьютером на коленях. Я нажимаю «завершить вызов».
Уснуть я больше не смогу, поэтому бреду вниз, на первый этаж, следуя за приглушенным светом лампы. Трудно сказать, кто из родителей так рано проснулся. Насколько я знаю, они оба — ранние пташки. Просто отвратительно.
За кухонным столом папа читает газету и потягивает кофе из чашки с надписью «СЛЕЗЫ БЕЛЫХ». Увидев меня в дверях, он улыбается.
— Привет, папуль. — Я подхожу ближе. — Чего это ты встал раньше обычного?
— Да вот, что-то не спится, — говорит он. — Хочешь чашечку?
Я киваю. Мне никогда не нравился вкус кофе, но папа знает, как его приготовить. С тонной сливок и сахара я выпью что угодно. К тому же этот запах напоминает мне о детстве: я часто сидела у него на коленях, а он смешными голосами читал мне книжки-картинки. Я усаживаюсь на стул рядом с ним, пока он наливает кофе. Он двигается медленно, но уверенно.
— Не знаю, чего я проснулась в такую рань, — говорю я, пытаясь подавить зевок. — Ненавижу рано вставать в выходные. А кофе правда помогает проснуться?
— Когда на него подсядешь, помогает. — Он двигает ко мне чашку. Я подношу ее к губам и дую на кофе. Папа так хитро на меня смотрит, будто чего-то ждет. — Конечно, я бы тоже устал, если б всю ночь болтал по телефону.
Я чуть не захлебываюсь, обжигая язык. Понятно, что все видели, как я переписываюсь за ужином, но я не думала, что меня было слышно, когда мы смотрели нетфликс и чилились, в самом буквальном смысле. И ведь не соврешь, что я болтала с Лидией и Клавдией, потому что они только ушли, когда мы созвонились с Майлзом. Папа меня слишком хорошо знает — по его лицу все видно. Я его за это почти терпеть не могу.
Я ставлю чашку на стол, готовясь выслушать очередную лекцию. Нотации могут быть разные — сейчас он начнет говорить о воздержании, или о том, что у меня от него секреты, или даже о поздних разговорах по телефону.
— Э-э, — мычу я, уставившись на свой телефон на столе. Он бросает на него взгляд и снова смотрит на меня, изогнув бровь. — Ну, это… Знаешь…
— Симона, с кем ты говорила?
Я смотрю, как над чашкой кофе поднимается пар.
— Мы ничего такого не делали, — мямлю я, почесывая в затылке. Так как я вчера не успела заплести волосы, теперь у меня на голове спутанное гнездо. — Мы просто смотрели «Чикаго». Только и всего.
— Зачем смотреть мюзикл с кем-то на телефоне?
— Ну, не знаю. — Я пожимаю плечами. — Зачем Фиеро связался с Эльфабой [3], когда рядом была Глинда?
Я не могу понять, сердится папа или нет. Он делает странное лицо: глаза прищурены, губы сжаты. Барабаня пальцами по столу, я жду, что он что-нибудь скажет, но он молчит. Только делает длинный глоток кофе. Скажи уже что-нибудь. Последний раз, когда меня отчитывали родители, был… Я уже даже не помню когда.
— То есть ты всю ночь говорила с парнем? — спрашивает он. Я никогда не видела его в школе с учениками, но думаю, что с ними он примерно такой. — Я уже начал думать, что мальчики тебя не интересуют.