Вновь с небывалой и опасной тишиной пришли выходные. Марта тоже проснулась с установившимся молчанием внутри. Молчала боль, молчала пустота, но в сердце по-прежнему чувствовалась тяжесть. Надо было что-то делать, двигаться, менять картинку вокруг себя, иначе — Марта была в этом уверена — все начнется заново, душу разорвет на куски адский зверь, и захочется совершить что-то непоправимое.
Она перешла мост, пошла по противоположному берегу Дуная. Остентор — Восточные ворота, манили выйти за пределы города и отправиться в путешествие. Там, за пределами Регенсбурга (а вот и автобус), имелось необычное, красивое место, которое Марта любила еще со школьных времен. Вальгалла.
Вальгаллой в скандинавской мифологии называли небесный чертог павших в бою храбрых воинов, которые там пируют, пьют неиссякающее медовое молоко козы Хейдрун и едят неиссякающее мясо вепря Сэхримнира. В этом замке павшим воинам и богу Одину прислуживают девы воительницы — валькирии. Освещается Вальгалла блестящими мечами. В общем, отличное место.
Вальгалла же регенсбуржская имела с мифологической ряд сходных черт — устремленность к небу (ее выстроили на высоком берегу Дуная) и память о достойных людях. В Пантеоне германской славы находились бюсты и мемориальные доски около двухсот выдающихся людей, и не только немцев. Здесь можно было увидеть мраморных Иоганна Себастиана Баха, Альбрехта Дюрера, Мартина Лютера, Отто фон Бисмарка, Коперника, Барклая де-Толли, австрийскую императрицу Марию-Терезию и русскую Екатерину II, Эйнштейна и многих других.
Вальгалла была заложена одним из знаменитых баварских королей, Людвигом Баварским и возводилась на протяжении тридцати лет, с тысяча восемьсот шестнадцатого по сорок второй год. Людвиг отличался горячей страстью к древней Элладе, поэтому архитектор Лео фон Кленце построил здание в древнегреческом стиле, по образцу Парфенона. Массивный храм, возвышающийся над водами Дуная, с гигантской лестницей, в окружении темноватых холмов с выступающей местами горной породой. Такое сочетание древнегреческой архитектуры, светлого камня и суровой германской природы особенно поражало воображение в ненастный, бессолнечный день.
Ко всему Вальгалла имела непростую историческую судьбу: ее величие и имперский дух были по достоинству оценены Гитлером, Вальгалла стала местом паломничества вождей рейха, символом нацистского духа. «Дойчланд юбер алес»[2].
Марта благоговела перед такими сооружениями — готическими ли соборами или горными замками, Пантеоном славы, для нее они были свидетельством соприкосновения человеческого мира с иным. Когда построенное человеческими руками становится выше человека и знаменует собой нечто таинственное, недоступное. Нет, человек не хотел оспорить талант и мощь Бога, он лишь хотел дотянуться до Него, показать, что и он достоин своего Творца.
Вальгалла же символизировала могущество и достижения не просто человека, а нации — людей, объединенных одной территорией, одним языком, одними ценностями, одной культурой. Она соединяла не только человека с Богом, но и людей между собой. Марте была близка эта идея сплоченности, она слишком хорошо знала, что такое одиночество.
По крутой тропинке Марта стала взбираться на холм. Это потребовало немало сил («Слишком засиделась я в своем бюро!»), но, наконец, она оказалась наверху, дорожка упиралась в правую стену здания. К фасаду можно было пройти через боковые арки, образованные колоннами. Сквозь них было видно только небо — нежно-голубое, безграничное небо, будто и, правда, это был самый настоящий небесный чертог.
Марта стояла на площадке перед Вальгаллой. Вниз, к Дунаю, вели крутые ступени, но вход на эту смертельно опасную лестницу был перекрыт. Туристы толпились на импровизированном балконе, фотографировались, говорили на всех известных языках. Тут же играли дети, одна пара была с грудным ребенком и еще беременная женщина с мужем и друзьями. Да, это странное место притягивало всех, независимо от национальности и возраста.
Марта подошла к перилам. Она почувствовала то же самое, как тогда, при наводнении Дуная. Весь внешний мир выключился. Перед ней раскинулась бездна. Лишенная всех правил земного мира, кусок потустороннего, обладающий невыносимой притягательностью. Бездна кричала во всю свою придунайскую глотку: «Шагни, Марта! Ну, же! Будет легко! Узнаешь тайны мира сего! Разрешишься от боли! Познаешь сладость! Станешь птицей небесной, коснешься неба!» Бездна звала, увещевала, и смятение вдруг охватило Марту: «Боже, как я устала от всего. Я устала быть одна, у меня нет больше сил, мне не выдержать, так что же тогда? Поддаться?»
2
«Deutschland uber alles» — «Германия превыше всего». Слова немецкого гимна, написанного в 1841 году.