– Что это еще за «Господь»? – гневно воскликнул Ролло. – Уж не хочешь ли ты, ярл, сказать, что возвратился из Валгаллы христианином?
Викинги гневно закричали, каждый свое, и в этом опьяневшем сборище мужчин единственным, сохранившим спокойствие, человеком, оказался Виктор. Он подождал, пока крики смолкли, и произнес медленно, но от этого еще более убедительно:
– Уважать нужно всех, даже христиан, потому что все живое создано Отцом Богов – Одином. В Валгалле я узнал, что Одину больше не нравятся кровавые жертвы, особенно человеческие.
Собравшиеся глухо зароптали и неуверенно посмотрели на ярла.
– Но что же тогда Один хочет от нас, если жертвы ему не нужны? Скажи нам конунг! – растерянно спросил Ролло.
– Сагу! – быстро нашелся Виктор. – И еще заздравный тост в честь моего возвращения!
Воины недоверчиво посматривали на него и молчали, но видно было, что спорить с ним они не осмелятся. Наконец, Свен схватил Квигли за тунику, потянул его к столу и строго сказал:
– Спой нам новую сагу, скальд, иначе ты узнаешь, каким бывает твой хозяин в гневе!
Темноглазый, маленький ирландец нахмурил свои густые брови, подошел к Виктору и посмотрел вокруг. А затем ударив по струнам лютни, запел чистым, высоким голосом:
Как только скальд умолк, воины восторженно воздели свои рога, до краев наполненные хмельным медом, некоторые из них закричали:
– Слушайте! Слушайте!
Виктор, радуясь в душе, что все обошлось, поднес к губам кубок, но, как оказалось, радость его была преждевременной. В следующее мгновение он заметил, что Канут схватил Иву поперек пояса и понес на скамью. Он усадил ее на колени спиной к себе; рабыня не смела сопротивляться, но, когда она повернула свое юное испуганное лицо к Виктору, ему стало видно, что в глазах девушки плещется ужас, и еще в них была немая мольба к господину – спасти ее от насильника.
В мгновение ока ярл оказался возле Канута и резко приказал:
– Отпусти сейчас же девчонку!
Канут, уже собравшийся запустить руку под юбку Ивы, глухо проворчал проклятие. Затем в его пьяном глазу засветилась угроза, и он хрипло спросил, словно не веря собственным ушам:
– Что ты говоришь, ярл?
– Я сказал – оставь рабыню в покое!
Канут погладил плечо сидящей у него на коленях девушки и, похлопав ее по бедру, сказал упрямо:
– Не-ет! Пока не получу от нее того, что мне нужно.
– Ты уже удовлетворил себя с женщинами, которые этого хотели и сами! – попытался урезонить его Виктор. – Зачем еще принуждать к этому Иву? Неужели ты не видишь, что она боится?
Канут только ухмыльнулся.
– Да! Она дрожит, словно маленькая испуганная овечка. Ничего, скоро она перестанет, ей это понравится, как только я задеру ее юбки!
Сидевшие за столом воины громко, одобрительно захохотали. Снова заблеял ягненок; почувствовав волнение окружающих, сердито зарычали волки. Но Канут, не обращая внимания на все это, крепко держал девушку и даже принялся ее тискать.
– Прекрати сейчас же! – возмутился Виктор. – Она же еще почти ребенок!
Этого не понял даже его кровный брат, а Ролло, защищая Канута воскликнул:
– Ярл, ты говоришь в раздражении. Девчонке уже шестнадцать – в этом возрасте норманнские девушки становятся женами и рожают детей. А среди рабынь в эти года, вообще, девственниц не бывает.
Виктор резко обернулся к остальным воинам и решительно заявил:
– В таком случае, придется тут у нас кое-что изменить!
Викинги заворчали, некоторые возмущенно, другие обиженно, а Канут насмешливо воскликнул:
– Да, пожалуй, придется! Нам придется избрать себе нового конунга, храброго как лев, а не трусливого, словно овца!
Его тирада вызвала тревогу среди воинов и беспокойные разговоры, а Свен не выдержал, выхватил меч и яростно крикнул:
– Я предупреждал, чтобы ты не смел оскорблять ярла, выходец из тьмы!
Возбужденно восклицая, викинги начали выбираться из-за столов, однако, Виктор поднял руку, останавливая тех, кто бросился его защищать, и сказал Свену:
– Не беспокойся, побратим, я с этим сам справлюсь.
Ярл обернулся к Кануту и уже с плохо скрываемым раздражением, произнес:
– Последний раз говорю, отпусти девушку!
Одноглазый великан презрительно фыркнул:
– Ты мне, ярл, скажешь это, когда я возьму ее столько, сколько захочу.
С этими словами он стал задирать вверх платье девушки.
Однако, в ту же секунду Виктор резко отпихнул руки Канута от девичьих ног и сильно сжал своими пальцами запястья грубияна. Глядя в его мутный, пьяный глаз, он рявкнул:
– Убери свои лапы! И сейчас же ее отпусти, тупоголовый ублюдок!
Раздалось волчье глухое рычание, и Канут, наконец, почувствовавший, что время шуток прошло, грубо толкнул девушку прямо в руки Виктору. Ива благодарно, со слезами на глазах, взглянула на конунга и торопливо выбежала из трапезной.