Торгрим полной грудью вдохнул соленый морской воздух. Ему нравились эти мгновения. Нет, не просто нравились — он любил их всем сердцем. Безбрежная гладь океана, ощущение рулевого весла в руке, покачивание корабля на волнах, надутый парус, влекущий его вперед. Они с Бригит остались одни на палубе маленькой кормовой надстройки, и он решил, что, пожалуй, стоит улыбнуться и кивнуть ей, давая понять, что все в порядке. Ночной Волк сомневался, что ей часто доводилось бывать в море. Оторвав взгляд от передней шкаторины паруса, он посмотрел в ее сторону как раз в тот миг, когда, отшвырнув в сторону одеяло, она резко развернулась, перегнулась через борт, и ее шумно вырвало.
Глава двадцать девятая
…Люди с черными острыми копьями
Разрушат плоды благородного правления.
День выдался теплым и солнечным, легкий ветерок налетал с юго-запада, и ненастная весна наконец-то сменилась настоящим летом. До заката оставалось еще несколько часов, и окна монастыря были распахнуты настежь. В большой комнате, ранее служившей ризницей, а теперь превратившейся в апартаменты Фланна мак Конайнга и Морриган, откуда они правили Тарой и Брегой, гуляли сквозняки.
Сквозь открытые створки доносился шум работ по восстановлению королевской резиденции. Морриган всячески подгоняла строителей. Весь мусор уже убрали, каркас новых стен сформировали и даже обшили рейками, в которые вплели ивовые прутья, готовясь к обмазке штукатуркой. В окно доносился скрип блоков и канатов, крики плотников, поднимавших и устанавливавших на место новые потолочные балки. Еще недели две, и большой дворец вновь будет готов принять своих прежних обитателей. Всего каких-то две недели, но Морриган не знала, будет ли она еще жива к тому времени.
Перед ней стоял Патрик, переминаясь с ноги на ногу и стараясь не показывать, что нервничает. Впрочем, она смотрела не на него, а в окно, на холмы вдали, хотя не видела и их тоже. У нее мелькнула мысль: если заставить Патрика повторить еще раз то, что он сейчас сказал, тогда, быть может, она сумеет расслышать нечто внушающее надежду, то, что ускользнуло от ее внимания в первый раз. Она пожалела о том, что вместо Патрика не приехал Доннел. Тот был старше и рассудительнее. Но, разумеется, именно поэтому она отправила его в Викинло, где требовалась крайняя осмотрительность.
Она вновь повернулась к Патрику и попыталась заговорить с ним спокойным, даже успокаивающим тоном:
— Повтори еще раз, пожалуйста, Патрик, дорогой мой… Что именно сказал Сеген?
Сеген мак Руарк был одним из ри туата, владельцем довольно-таки обширного участка земли к западу от Тары и уже пятым по счету мелким дворянином, к которому Морриган обратилась с просьбой прислать вооруженных пехотинцев и всадников для защиты трона верховного короля.
— Сеген сказал, что, к сожалению, ему просто некого послать к нам. Он говорит, что у него постоянно угоняют скот, в чем он подозревает соседнего владетеля, и люди ему нужны, чтобы положить этому конец.
«Нет, — подумала Морриган, — и во второй раз эта новость прозвучала ничуть не лучше».
— Очень хорошо, Патрик, — сказала она. — Ступай поешь чего-нибудь, а то ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь от голода и усталости.
Патрик кивнул и улыбнулся, явно испытывая облегчение при мысли о еде и о том, что он может скрыться от взора Морриган.
— Благодарю вас, госпожа, — сказал он, коротко поклонился и вышел из комнаты так быстро, как только позволяли приличия.
Морриган же уронила голову на руки. Она хотела было попросить Господа о помощи, но совсем не была уверена в том, что Он захочет помогать ей. Учитывая то, что она сделала сама и что приказала сделать другим, получалось, что она шла по самому краешку обрыва, где с одной стороны раскинулась твердая и надежная земля праведности, а с другой разверзлась бездонная пропасть греховности и беззакония. Сама она в душе полагала, что еще не переступила последнюю черту, но при этом понимала, что Господь может и пренебречь теми неуловимыми различиями, которыми утешала себя она.
Дверь вновь отворилась, и Морриган поняла, что это Фланн, потому что только он имел право входить сюда без стука. Она подняла голову. Ее брат был высоким и хорошо сложенным мужчиной, сильным и привлекательным, хотя на висках у него уже серебрилась седина. Но в последнее время он выглядел усталым, лицо его исхудало и осунулось. Она давно не видела его таким. Бремя верховной власти давалось ему отнюдь не так легко, как другим.