Двадцать живодерен Лондона обеспечивали работой тысячу человек, которые разделывали туши лошадей, превращая их в еду для кошек и собак. В огромных чанах — 9 футов в диаметре, 4 фута глубиной — одновременно варились три туши в течение шести часов, начиная с полуночи. «Одна женщина заказывала каждый день шестнадцать порций по пенни. Она выходила на крышу своего дома и разбрасывала по черепице еде для кошек… между десятью и одиннадцатью утра раздавался ужасающий шум и мяуканье сотен бездомных кошек, бежавших к этому месту».[244]
Шелкоткацкая промышленность в Спитлфилдсе, которая столетие назад процветала, продолжала существовать. Ткач закупал основу (крепкие нитки, идущие вдоль полотна, которые могут выдерживать его вес) и уток (декоративные нити, которые видны на лицевой стороне текстиля) и «ткал в собственной бедной комнате, где зачастую располагались его станок, кровать, кухня, семья, домашние питомцы и цветы».[245] Когда Виктория и Альберт давали бал-маскарад, его целью было не только развлечение, но и попытка воодушевить лондонских ткачей по шелку, поскольку все участники бала должны были носить английский шелк. Существовал также постоянный спрос на шелковые ткани, в частности, для обивки карет внутри.
Чтобы купить карету, следовало отправиться на Лонг-эйкр, где в каждом третьем доме помещалась каретная мастерская. У самых лучших карет крыша, верхняя передняя часть, задняя часть и бока были покрыты одной шкурой, которую несколько раз проходили краской и покрывали шестью-восемью слоями лака. Наряду с шелком для обивки кареты изнутри использовались тисненая кожа и тонкое испанское сукно. Умелый каретный мастер зарабатывал от 3 до 5 гиней в неделю и занимал высокое место в неофициальной иерархии квалифицированных ремесленников.[246]
Лондон был центром изготовления фортепьяно. В каждом доме среднего класса должно было стоять фортепьяно, так что спрос был огромен. У Бродвудов была фабрика на Хорсферри-роуд, они использовали красное дерево, ввозимое из Гондураса и Испании. Три ствола красного дерева длиной 15 футов и диаметром 38 дюймов стоили две-три тысячи фунтов. «Рабочих, обладавших этим умением, вряд ли можно было заменить каким-либо автоматическим оборудованием».[247]
Самой крупной отраслью промышленности Лондона было пивоварение. В 1781 году Сэмюэль Джонсон, содействуя продаже пивоварни своего друга Генри Трейла в Саутуорке (на южном берегу, где теперь стоит новый театр «Глобус»), пророчил, что она принесет тому, кто ее купит, «все богатства мира». Пивоварню купили Барклай и Перкинс. К 1850 году она считалась «самой большой в мире»;[248] она на самом деле занимала 10 акров. Каждый день в 4 утра около 200 подвод (грузовиков того времени), каждую из которых тянули две огромных лошади, отправлялись со свитой конюхов из пивоварни развозить большие бочки знаменитого «Энтайра» Барклая и других сортов пива по пивным и тавернам Лондона. Когда Флора Тристан, сторонница социальных реформ, посетила пивоварню в 1839 году, на нее произвели впечатление размеры предприятия, «но больше всего поразило в этой пивоварне незначительное число рабочих занятых на такой огромной фирме».[249] Там было 30 или 40 клерков, которых она не заметила,[250] к тому же она не упоминает — возможно, ей не показали, — как в огромном чане перемешивают солод десять человек, стоя в нем по пояс, обнаженные, если не считать набедренной повязки.[251] Вполне процветали и конкуренты Барклая, чьи имена известны в истории пивоварения: пивоварня «Альбион» в Уайтчепеле (Манн, Кроссман и Полин), «Якорь» на Майл-Энд-роуд (Чаррингтон), «Подкова» на Тоттнем-Корт-роуд (Мьюз) и многие другие. Пивоварня «Черный Орел» на Брик-лейн производила знаменитый портер (черный стаут) и в 1873 году стала считаться «самой большой компанией в мире». Пивоварня лондонского Сити на Канон-стрит производила пиво со времен Джона Стоу, умершего в 1605 году. Пивоварня «Бык» в Вестминстере была еще старше, она начала работать около 1420 года. Компания Фуллера (с 1845 года Фуллер, Смит и Тернер) производила пиво в пивоварне «Грифон» в Чизуике с 1500 года. Пивоварню Уитбреда на Чизуэлл-стрит можно посетить и сейчас.[252] Маленькие семейные пивоварни были разбросаны по всему Лондону.[253]
252
Большая часть этих подробностей взята из книги Ben Weinreb and Christopher Hibbert,
253
Vinten-Johansen, op. cit. Например, на Броад-стрит в Сохо была пивоварня, в которой трудились 80 рабочих.