— Это Марджори Свифт, Джордж Хельзингер и Люциус Уайлд.
Фелисити одарила всех ослепительной улыбкой, вытащила украшенную золотом и бриллиантами пудреницу и стала проверять в зеркальце состояние губ. Воэн отметила, что Джордж взирает на нее в полном остолбенении, и подумала, что на жизненном пути ученого встречалось мало женщин, подобных ее сестре.
Тео хмурился, силясь вспомнить:
— Люциус Уайлд… Люциус Уайлд… Мне знакомо это имя. — Вдруг лицо его прояснилось. — Ну, конечно же! Банкир, жених Эльфриды! Потрясающая девушка. Вы счастливец!
В голосе Тео звучала нотка благодарности за то, что обнаружил здесь хотя бы одного человека из своих. Делия знала мужа сестры слишком хорошо. Джорджа он отмел сразу, как университетского преподавателя и сухаря, человека, конечно, умного, но не его круга. А тем более — Марджори, с ее южнолондонским акцентом и нескладной осанкой. Ему и невдомек, подумала Делия, что Свифт, вероятно, тоже с одного взгляда дала ему оценку и кто-то похожий появится в ее новой книге.
— Кто ваш хозяин или хозяйка? — спросил Тео, вопросительно глядя на друзей Делии.
— Беатриче Маласпина, — ответила Марджори.
— Она где-то здесь, поблизости? Мы надеялись злоупотребить ее гостеприимством на несколько дней. Впечатление, что здесь уйма места. Как ты думаешь, Делия, она сможет пристроить где-нибудь нас с Фликой?
— Вообще-то говоря, она умерла, — пояснила Воэн, — так что будет несколько затруднительно ее спросить. Думаю, вам лучше остановиться в городе. Там есть гостиница.
Фелисити издала негромкий испуганный возглас.
— Делия, не будь врединой! Мы проехали через весь этот город, пришлось останавливаться и спрашивать дорогу. Там есть только одна гостиница, совершенно непригодная. Ты же знаешь, что такое эти итальянские гостиницы.
— Нет, не знаю.
— Разумеется, они должны остаться тут! — воскликнул Люциус.
Делия сердито сверкнула глазами. Как можно быть таким бесчувственным? Каково ей будет находиться под одной крышей с Тео здесь, на «Вилле Данте»? Встречаться каждый день за завтраком, обедом и ужином, вместе плавать, сидеть на террасе? Даже простое пребывание рядом с ним будет надрывать ей душу.
Но зять улыбнулся ей, и улыбка растопила лед сопротивления.
— Что ж, наверно, Бенедетта сможет подыскать какую-нибудь комнату, — довольно нелюбезно буркнула певица.
Тео открыл багажник и стал выгружать чемоданы. Багажа было столько, что хватило бы, вероятно, на целый месяц, не то, что на несколько дней. Но у Фелисити так уж было заведено — она не понимала, как можно путешествовать налегке.
Джордж подошел и стал помогать.
— Спасибо, дружище. Я-то всегда считал, что эти итальянские дома кишат прислугой.
— Здесь вряд ли есть такая необходимость, поскольку сейчас в доме практически никто не живет, кроме нас пятерых, которые здесь, так сказать, проездом, — пояснил Хельзингер. — Тут есть только Бенедетта и Пьетро, единственный слуга-мужчина, который в силу возраста и хромоты вряд ли способен таскать чемоданы. Он ухаживает за садом.
— Ну и ну! — восхитился Тео, войдя в холл. — Здесь очень мило, должен заметить. Ты не находишь, дорогая?
— Пожалуй. Если любишь такие дома, — отозвалась Фелисити. — Хотя все это немного старомодно. Тут есть бассейн?
— Нет, — отрезала Делия. Фелисити, вероятно, думает, что «вилла» означает «дом с бассейном». — Здесь есть пляж, если хочешь поплавать.
— Чтобы вылезать из моря вот таким пугалом? Делия, ты хоть представляешь, как выглядят твои волосы? Славный купальник, — прибавила она, когда у Делии распахнулся халат. — Можно мне им попользоваться? У меня с собой только белый, а это безнадежно, пока не загоришь.
— Нет, нельзя! — Воэн знала, что если позволить Фелисити наложить лапы на какую-нибудь приглянувшуюся ей часть гардероба, то назад ее уже не получишь. — Нанеси искусственный загар, если боишься выглядеть белой.
Белая кожа. Ее белая кожа рядом с темной кожей Тео… Возлюбленный был так смугл, да еще с темной порослью на груди, что она любила называть его цыганом.
Ему это никогда не нравилось.
— Только не цыган. Думаю, могу уверенно проследить свою родословную на много веков, до самого Завоевателя, и уверяю тебя, там нет цыганской крови. Смуглой кожей я обязан прапрабабке-испанке. Во мне одна шестнадцатая испанской крови, но там тоже нет цыган.
— А мне понравилась бы цыганская кровь, — пожала плечами Делия. — Дико и романтично.
— Я могу быть таким и без цыганской крови, — ответил он, стискивая ее в объятиях и привлекая к себе.
Воспоминание, такое яркое и мучительное, жгло, как все воспоминания Делии о своей исступленной любви.
Она-то надеялась, что здесь, в необычной среде «Виллы Данте», уже оправляется от нее, забывает о Тео. Думала, что боль притупилась, — в какой-то момент так и было, — однако сейчас, в его присутствии, стало ясно, что ничего не изменилось. В Лондоне, когда время и мысли поглощала работа, Воэн тоже твердила себе, что чувства угасли, что со временем мучительная память о былой любви и жгучая боль расставания вовсе сойдут на нет.
Человек вырастает из былых увлечений — все так говорят.
— Господи, — заметила как-то раз Джессика, — нет ничего ужаснее, чем случайно столкнуться с человеком, в которого была влюблена лет пять назад, и недоумевать, что же ты в нем находила.
Похоже, Бенедетта обрадовалась новым гостям. Она с одобрением смотрела на дорогие кожаные чемоданы и с восхищением — на очаровательное лицо Фелисити.
— La bella signora,[36] — улыбнулась она Делии. Потом сказала что-то Люциусу.
— Она считает, что bella signora и красивый джентльмен должны получить комнату, в которой спите вы. Там такая удобная кровать, очень подходящая для супружеской пары.
— Пусть даже не мечтает! — отрезала певица. — В доме есть и другие комнаты на двоих.
Она уступила бы Тео комнату, кровать, балкон, вид из окна — все, что угодно, — но будь она проклята, если позволит Фелисити предаваться с ним чувственным наслаждениям на кровати, которую уже привыкла считать своей.
— Я хочу сказать, что переезд будет стоить мне массы неудобств. Гораздо быстрее и удобнее разместить их где-то еще. Да они и не останутся здесь надолго. — «Очень надеюсь», — прибавила Воэн про себя. Устраивают демонстрацию, изображают счастливую пару. Но все это лишь спектакль. Просто брак по расчету, подобный браку ее родителей, основанный на деньгах и честолюбии, а не на глубокой и долговременной привязанности, не говоря уже о любви.
Делия спустилась в гостиную раньше обычного, желая проглотить крепкий коктейль, прежде чем вновь встретиться с Тео и Фелисити. Она хмурилась. Если бы только можно было поговорить с Рэдли наедине, если бы только можно было ему дать знать, что ее чувства не изменились.
Марджори вручила ей напиток.
— Я сделала вам покрепче. Мне кажется, не повредит немного подкрепиться. Какая девушка ваша сестра! Зачем они приехали? Это что, визит вежливости? Ваш Тео не производит впечатления человека, который что-либо делает без причины.
— Не знаю, — несколько растерялась Делия. Она так была изумлена, увидев их здесь, так поражена появлением зятя, так полна давней неприязнью к сестре, что даже не подумала о причине их визита. — Коль скоро об этом зашла речь, откуда они вообще узнали, что я здесь?
— Вы же наверняка оставили адрес, по которому пересылать корреспонденцию.
— Нет, не оставляла. Единственный человек, который знал, где я, — мистер Уинторп.
— А чем ваш зять зарабатывает на жизнь?
— О, он юрист, адвокат. Вы же не думаете…
— Все адвокаты — одна шайка-лейка. Какого рода адвокат? Не по уголовному праву, это точно. Я знаю всех лондонских уголовных адвокатов — не лично, разумеется. Профессиональный интерес, — прибавила она, видя в глазах Делии вопрос. — Преступления, детективные романы. Я проводила немало времени в судах. Очень полезно для сюжета попасть на хороший судебный процесс.
— Нет, Тео этим не занимается. Он имеет дело с деньгами: налоги, кредиты — все в таком духе.