Вингейт был доволен. Начальства над ним тогда практически никакого не было. Правда, Хайле Селассие I сначала невнятно проворчал что-то вроде: «Непонятно, кто из нас император?» Но после проведенных Вингейтом операций он восхищался этим человеком, чувствуя, что он — настоящий друг Эфиопии, а не британский агент, желающий только утвердить английское влияние. Понимали это и в британских штабах.
Деятельность Вингейта в Эфиопии действительно напоминала деятельность Лоуренса Аравийского в Первую мировую войну. Но прозвали его «Лоуренс Иудейский», а не «Лоуренс Эфиопский». Впрочем, сам Вингейт Лоуренса Аравийского не любил, считая вруном и хвастуном, напустившим «много романтической пыли». Конечно, тут сказывались и сионистские взгляды Вингейта. В те годы это уже означало нелюбовь к арабам.
Глава 111
Дов Коган — человек, бравший крепости
Надо сказать кое-что и о других операциях этой «незнаменитой войны». Главная и самая легкая ее задача заключалась в захвате побережья. Эта операция началась в феврале 1941 года. Войска Британской империи были весьма разношерстными. Основную роль играли наступавшие с севера англо-индийские дивизии, часть солдат была переброшена сюда сразу после упомянутой мной в прошлой главе победы над итальянцами в пустыне (на границе Ливии с Египтом). А с юга главную роль в наступлении играли войска Южной Африки, в которых, кстати, в строевых частях служили тогда только белые[58]. С моря действия британских войск поддерживал флот. Итальянцы были разбиты быстро, они бежали в панике. Черчилль специально отметил, что британцам в целости и сохранности достались огромные склады горючего. Часть своих кораблей, базировавшихся там, итальянцы утопили. Сумели улизнуть лишь четыре подводные лодки. Обогнув всю Африку, дозаправившись по дороге топливом с союзных немецких кораблей, они пришли в Бордо во Франции (тогда город находился в руках немцев). Упоминаю это для того, чтобы показать, насколько завоевание Итальянской Восточной Африки было делом нужным и срочным. Немцы, разумеется, могли сделать то же, что сделали итальянцы, и даже больше: их надводные корабли прорывались в Индийский океан и пиратствовали там. Если бы немцы закрепились на берегах Красного моря и в Восточной Африке на «Африканском роге», то много было бы бед, в том числе для будущих поставок в СССР через Иран.
Разбитые на побережье итальянцы отходили в горы Эфиопии. И тут, в марте 1941 года, события приняли неожиданный оборот. Англо-индийские части должны были прорваться туда через Керен[59] — важный дорожный узел. Дороги шли по каньону. Итальянцы, готовя город к обороне, взорвали огромную скалу, которая завалила каньон. Пришлось британским войскам карабкаться на скалы. Итальянцы на сей раз дрались храбро и на земле, и в воздухе. Продвижение застопорилось. Были направлены подкрепления, но еще до того, как они подошли, британцы прорвали итальянские позиции. Произошло это 27 марта. И если бы не произошло тогда, то могло и вообще не произойти. Ибо 31 марта Роммель начал свое наступление в Ливии. И уже 2 апреля стало ясно, что дела англичан плохи. Немцы тогда били англичан не хуже, чем англичане итальянцев. Британцам стало не до Эфиопии.
Но после прорыва у Керена ничто уже не могло спасти итальянцев. Не будь его, они держались бы еще долго и вполне могли бы дождаться помощи немцев, укреплявшихся в Ливии, откуда по воздуху до Эфиопии не так уж далеко. Итальянцы тогда очень на немцев рассчитывали. А до побережья Красного моря, кстати, было близко…
58
Южная Африка вступила в войну чуть позже, чем остальные доминионы Британской империи. Среди буров все еще были сильны прогерманские настроения. Но южноафриканский премьер, наш старый знакомец Ян Смэтс, сумел эти настроения преодолеть. А разгром фашистов в Восточной Африке он считал делом первостепенной важности — оттуда до юга Африки не так уж далеко.