Они вышли из дома, и она открыла дверь сарая, приглашая мальчика войти. Внутри пахло влажной землей. Вдоль стены стояли в ряд резиновые сапоги, большие и маленькие, именно так, как она сказала. Десять или двенадцать пар. Некоторые были по размеру на младенца, но была и пара гигантских — мужских зеленых веллингтонов.
— Это все тех детей, которые у вас жили? — спросил Дэниел, примеряя сапоги.
— И их тоже, — ответила Минни, наклоняясь, чтобы поправить упавшие набок голенища.
Юбка у нее сзади подпрыгнула, выставив напоказ белые икры.
— И как давно вы уже берете приемных детей?
— Даже не знаю, милый. Лет десять.
— И вам грустно, когда они уезжают?
— Нет, если они уезжают в хорошее место. Одну или двух девочек удочерили прекрасные семьи…
— Но иногда надо вернуться к маме…
— Конечно. Иногда, если так лучше.
Сапоги были ему великоваты, но не сваливались. Он пошел за Минни, она открыла дверь курятника, и оттуда запахло мочой. Куры, кудахча, стали путаться у Дэниела под ногами, и он подумал, что неплохо бы их распинать, как голубей в парке, но удержался.
— Я ухаживаю за Гектором, — сказала Минни. — Он уже стар и бывает норовист. Я занимаюсь им сразу, как только встану. Ты будешь кормить кур и собирать яйца. Это самое важное дело. Гектор просто любимец, а на курах я зарабатываю. Я покажу тебе, как их кормить, а потом поищем яйца. Это несложно, ты быстро научишься и сможешь делать это каждое утро перед школой. Вот такая у тебя будет обязанность.
Курятник, отчасти крытый, был длиной в пятьдесят ярдов,[5] с двором, обнесенным сеткой. Дэниел сначала наблюдал, как Минни раскидывает зерна, а затем, подражая ей, разбросал корм по земле.
— Это кукуруза, — пояснила Минни. — Вымениваю у фермера по соседству на коробку яиц. И не сыпь слишком много. Одну-две пригоршни, не больше. Птицам идут отбросы с кухни, а еще они с удовольствием клюют сорняки. Сколько здесь кур, как ты думаешь?
— Где-то сорок.
Она обернулась и странно посмотрела на Дэниела, приоткрыв рот.
— Ну надо же, да ты просто умничка. Их тридцать девять. Как ты угадал?
— Просто на вид столько.
— Отлично, теперь, когда они заняты кормом, мы поищем яйца. Возьми это… — Она вручила мальчику картонный лоток, и они зашли в крытую часть курятника. — Ты сразу поймешь, где они сидели. Смотри сюда. Одно есть. И какое большое, загляденье!
Дэниелу были не по душе ферма и дом, но ему вдруг понравились его обязанности. Находя яйцо, он чувствовал легкий толчок радости. Яйца были грязные, заляпанные куриным пометом и облепленные перьями, но он ими любовался. Ему не хотелось их уничтожить, как хотелось разбить фарфоровую бабочку и распинать кур. Одно он оставил себе, спрятав в карман. Оно было маленькое, коричневое и еще теплое.
Закончив поиски, они сосчитали яйца. Набралось двадцать шесть. Минни вышла во двор и стала готовить корм для Гектора, разговаривая с курами, кудахтавшими у нее под ногами.
У стены Дэниел заметил вилы и поднял их. Они оказались для него слишком тяжелыми, но он все равно занес их над собой, как штангист штангу, и не смог удержать. Вилы выскользнули вбок.
— Осторожно, милый.
Дэниел нагнулся и взялся за них снова. Минни стояла, наклонившись вперед, с задранной кверху толстой задницей, прикрытой подпрыгнувшей юбкой. Подняв вилы на уровень своих глаз, он шагнул и ткнул старуху в ягодицу.
— А ну-ка, — Минни вдруг выпрямилась, — опусти сейчас же.
У нее был странный акцент, особенно заметный в некоторых словах.
Дэниел осклабился и, помахав вилами, сделал шаг в ее сторону, потом еще один и еще, целя зубцами ей в лицо. Но она не отступила.
Внезапно он почувствовал сильный толчок, словно зад ему впечатали в позвоночник. Он выронил вилы, и тут все повторилось. Козел боднул его пониже спины. Дэниел качнулся и упал прямо на вилы, физиономией в грязь. Он тут же вскочил на ноги и обернулся, сжав кулаки, готовый к бою. Козел опустил голову, показывая отличные коричневые рога.
— Нет, Денни. — Минни взяла его за локоть и оттащила назад. — Не надо! Он проткнет тебя так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь. Этот старый козел ко мне неравнодушен. Ему бы не понравилось то, что ты задумал. Оставь его в покое. Налетишь на рог — и тебе конец.
Дэниел позволил себя оттащить и поплелся к дому, но не напрямик, а зигзагом, чтобы не терять козла из виду. Дойдя до порога, он показал Гектору язык. Козел опять пошел в атаку, и Дэниел забежал внутрь.
Минни заставила его пойти умыться, а сама осталась на кухне складывать яйца в коробки.