— А… Ну-ну, — с подозрением посмотрел он на Остина. — Может, сдать нас деду хочешь?
— В смысле — «нас»? — недоумённо спросил Остин.
— Привет! — из-за угла вышел Макс и помахал протезом.
— А, нет, ребят, — выдохнул Остин. — Не собираюсь.
— Ну не знаю, — не поверил ему Томас. — Джон гоняет за курево, почему бы тебе не подлизаться к нему и не получить побыстрее такую же форму, как у Макса?
— Я лизать не умею, amigo, — сказал Макс.
— Нет, — сказал Остин. — Вы не подумайте, я и сам курящий, просто бросил почти месяц назад. Да и палить своих — не в моих правилах.
— Да? — Том достал пачку из кармана. — Докажи.
Остин протянул было руку, но Томас тут же спрятал пачку назад.
— А хуй тебе, — сказал он. — У меня и так мало.
Макс тихонько хихикнул.
— Ну и ладно, — Остин сложил руки и облокотился на забор. — Я всё равно бросил, да и Мие обещал больше не портить своё здоровье.
— Да-да-да, — насмешливо сказал Томас. — Просто признай, что ты каблук и нытик.
— Я не такой! — вскричал Остин.
— Всё, не плачь, — он повернулся к мексиканцу и стал о чём-то с ним перешёптываться.
— Слушай, Том, — неожиданно для парня сказал Остин, — А почему ты не рассказывал о себе у костра?
— Да, кстати, — добавил Макс. — Я вот вещал, а ты?
— Плачь и смотри, — попытался отшутиться он. — Вам и не нужно знать, а то обкакаетесь в свои штанишки да намочите трусишки.
Почему-то никто не засмеялся. Оба парня молча буравили его напряжёнными взглядами.
— Ой, да ладно, народ, будто вам реально интересно! — начал Том.
Остин цокнул:
— Понятно, ты просто испугался, как курица.
— Что?! — вскинулся Том.
— Пак-пак-пак! — Остин кривлялся и изображал напуганную курицу.
Мексиканец загоготал:
— Реально похож на тебя!
— Ах так?! — Том нахмурился. — Ну ладно, только потом не плачьте по ночам.
Он сделал последнюю затяжку и потушил сигарету.
— Я родился обычным здоровым ребёнком, но история моя… Херовая. Отец херовый. Он был очень рад, когда я родился, но мама не перенесла роды, а смерть мамы отец пережить так и не смог. Меня винил во всём, наверное. Дебил, сам же тогда виноват, — Том злобно усмехнулся. — Постепенно он совсем перестал обо мне заботиться — уж очень его подавляла тоска по маме. Потеряв эту любовь, он возненавидел меня: бил, издевался, принуждал работать… В общем, был много хуже Джона. И это мне только пять было!
Как-то раз, мне, кажется, было лет двенадцать, я из глины слепил своего любимого супергероя — Человека-паука. Я трудился над ним целых две недели. Счастливый, я показал плод своих трудов отцу, а этот урод взял нож и разрубил его голову, а затем кинул в камин. После он отвесил мне такой чапалах в фанеру, что аж в ухе звенело!
– ¡Dios mío7! — удивился Макс.
— Это ещё не всё, — продолжал парень. — Я сорвался тогда, когда он однажды сел в кресло и велел притащить своё сраное дешёвое пиво. Я взял топор и зарубил его со спины, пока он смотрел в телик.
Конечно, хотел его ещё и сжечь, но из-за пивка и чипсов он так разжирел, что я не смог его поднять.
Я попал в интернат для трудных личинок, а когда вырос, перешёл в колонию, потом в тюрьму… Пришлось всего-то периодически чего-нибудь тырить да баловаться с наркотой.
В общем, в тюрьме меня воспитывали зэки. Они мне показали реальную жизнь! Я до сих пор хочу обратно, ведь за все эти годы именно они стали моей настоящей и единственной семьёй. Но случился апокалипсис, и пришлось выбираться оттуда. Одному, к сожалению. Остальных сожрали на моих глазах.
Закончив рассказ о своём прошлом, он вытер слёзы и закрыл глаза.
Ошеломлённый услышанным Макс напрочь позабыл про сигарету в руке, и длинный столбик пепла упал на его ботинок.
– ¡Mierda8! — он нагнулся и вытер пальцем обувь.
— Ну как вам? — спросил Том.
— Честно говоря, мне жаль тебя, — сказал Остин.
Макс согласно кивнул.
— Hermano, я надеюсь, — мужчина положил руку на плечо Тома, — что мы станем твоей новой семьёй.
— Да брось! — нахмурился он. — Я ненавижу Итана за то, что он негр и пацифист. Меня бесит Оливер, он ссыкло и тихушник. Фейт мне не дала — зато отвесила леща, как малолетке. Ну какая вы мне семья?
— Фейт? — спросил Остин.
— Да. А что? — ответил парень.
— Ах да, она же в тебя втюрилась! — усмехнулся Макс.
— Чего?!
— Ну мы же всё видим, наблюдаем. Очень она за тебя переживает и всегда крутится рядом, — ответил Томас.
— Остин, ты, конечно, не обижайся, — добавил мужчина, — но вы с ней из разных измерений.