Мое сердце изнывает в пламени разлуки, как мясо жарится, на угольях. Если ты не можешь извлечь меня из пламени, то по крайней мере умерь огонь. Не делай мне того, чего я не делала тебе; не поступай со мной бесчестно. Не будь столь несправедлив ко мне. Раньше я была тебе так же желанна, как ты мне, но я не спесивилась и не упиралась, как ты теперь. Любящие не могут быть счастливы, если они не уступчивы. В гордости ты вознес голову до небес, но твое высокомерие может повергнуть тебя в несчастье. Ты такой же человек, как и я, почему же ты желаешь быть недоступным, как ангел? Если ты высоко вознесся и сияешь, как солнце, все же в вечерний час и ты опустишься и померкнешь. Я желала бы иметь сердце такое, как твое: недоступное, непостоянное и неотзывчивое к страдающим. Обладающий таким сердцем свободен от всех горестей, но каждый человек испытывает горе от него. Лицом ты. желанен тем, кто взирает на тебя, сердце же твое подобно алмазу. Меня тяготит то, что у меня не такое твердое сердце и что я не похожа на тебя, непостоянного, покидающего друзей, вероломного.
Да не умру я от дум о тебе! Если ты ищешь зла и говоришь дурные слова обо мне, я не использую ни одного из них. Я приумножаю любовь, тогда как ты приумножаешь ненависть. Я усиливаю огонь, а ты льешь на него воду. Когда моя мать родила меня, она произвела на свет постоянство, а когда твоя мать родила тебя, то вместе с тобой родила измену. Мое сердце добавило горе ко всему, что судила мне судьба, ибо я искала постоянства в непостоянном. Ныне я мщу ему, как врагу, так как оно вынуждено следовать за тобой. Ныне оно стало тебе мишенью и ты будешь стрелять в него до тех пор, пока жалость и раскаянье не овладеют тобой, и ты говоришь: «Стремящемуся к несчастьям сие подобает». Восхваляют, как знаменитого стрелка, Араша, за то, что он из далекого Сарава сумел метнуть стрелу в Морав. Ты же пронзаешь мое сердце и мою душу каждое мгновенье тысячью стрел с алмазными наконечниками, посылая их из Гораба в Морав. И похвала подобает тебе, а не Арашу, ибо с расстояния большего, чем в сто стадий, ты пускаешь стрелу, чтобы сразить меня, и, находясь на таком далеком расстоянии, ты все же причиняешь горе любящей.
Как беспощадно жестоко твое сердце! Ты причинил мне столько горя, что лицо мое пожелтело и сердце мое сожжено. Я сама удивляюсь тому, что, несмотря на столько испытанных бед, я все же не могу забыть тебя. Поскольку я не из железа или камня, — это чудо, что я переношу страдания, которые испытываю. Мне говорят: «Полно плакать, ты захирела от столь длительного плача и стала тонкой, как волос». Но что остается той, что потеряла надежду видеть возлюбленного! Как влага способствует созреванию плодов, так и мои слезы вызовут возвращение возлюбленного! Когда наступает весна, в саду расцветают розы. Может быть, вернется мой возлюбленный, и я отдам за него жизнь. Но пока он вдали, я буду сыпать из глаз жемчуг и вместо золота и антракса[30] я отдам ему глаза и жизнь. Авось бог сжалится надо мной и в один прекрасный день я снова увижу Рамина!»
54.
СЕДЬМОЕ ПИСЬМО ВИС К РАМИНУ
«О прекрасный, предмет моих дум! Ты неожиданно покинул меня. Скажи, на что ты обрек меня в этом мире и как позаботился о благе души моей, которая, как ты знаешь, не может жить без тебя. Ты ускакал на коне и оставил меня на чужбине, больную, без врача. Ты не посчитался с тем, что жизнь моя недолга в этом мире, и я знаю, что после моей смерти ты вовсе не станешь думать обо мне, ибо ты вероломен и непостоянен. Неужели ты лишен всякой жалости? Не боишься бога? И не положишь пластыря на рану, нанесенную тобой? Не скажешь обо мне: как она печальна без меня, она тонет в волнах крови своего сердца! Это ли любовь и сострадание? Я умираю без тебя, а ты даже не чувствуешь этого! Тебе ли жаловаться мне, несчастной, или мне жаловаться на тебя? Как смеет твое сердце советовать тебе, о возлюбленный, чтобы ты преследовал, как врагов, любящих тебя? Разве не был твой отъезд достаточным горем для меня? А ты вдобавок предпочел мне другую и взял ее в жены. Я удручена этими горестями, а ты вдали от меня радуешься с другой женой. Я обесчещена тобой, и вот стала тебе в тягость. Ты, бывший ранее моим любовником, больше не восторгаешься мной. Ты жаждал видеть меня, как олень жаждет пить из ручья. Разве я не та, которая казалась тебе солнцем и утехой, радостью и надеждой в этом преходящем мире? А разве ты не тот, кто умирал ради меня и увядал, как опавший лист? Разве я не та, которая дала тебе жизнь и научила тебя счастью? Зачем я осталась той же, а ты уже не тот?